Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

вдруг начала ощущать нечто другое, до сих пор незнакомое, — нас окутывала легкая паутинка света, того самого света, что я отдала Лею, будучи в отключке. Он ластился ко мне, как пушистый котенок, окутывал руки, обнимал самого Лея, и я с удивлением ощущала его едва заметное тепло.

— Что это? — прошептала я, приподнимая этот свет, как завесу, руками.

— Это магия, — так же тихо ответил Лей. Его дыхание шевелило прядь волос, что тонким колечком завивалась на виске и категорически отказывалась прятаться в косу. — Но то, что ты ее видишь, противоречит всем канонам…

— И что она делает? — задала я уже более интересующий меня вопрос. Почему-то я была уверена, что Лей мне не солжет. На мгновенье он замолчал, собираясь с духом, а потом признался:

— Это успокаивающая магия, — и, видя мой возмущенный взгляд, тут же добавил, оправдываясь: — Ты даже не представляешь, насколько это тебе сейчас необходимо! Твоя аура пылает, а успокаивающая магия даст тебе шанс расслабиться, успокоиться и не позволит гневу взять над тобой верх.

— А почему я ее вижу? — на Лея я не злилась, понимала, что расслабиться мне действительно необходимо, иначе новый всплеск сверхновой вновь отправит меня в отключку, но разобраться хотелось иначе боюсь это будет многого стоить в первую очередь для меня самой.

— Не знаю, — пожал плечами маг. — Может, потому что она твоя?.. С тобой очень многое оказалось странным…

— Тогда объясни мне, как должно быть… — осторожно произнесла я, боясь спугнуть его откровенность.

— Даже не знаю, как все объяснить, с чего начать…

— А ты начни с начала, — посоветовала я. — С места женщины в вашем мире, что-то мне подсказывает, что это ключевой вопрос, тот, с которого все началось. — И почему мы не понимаем друг друга, — добавила я про себя.

— А какое место у женщины? — удивленно произнес маг. — Женщины рождаются, чтобы стать или матерью, или кашасерой, правда, кашасеры тоже могут быть матерью… Они же женщины… — он пожал плечами и задумался на мгновенье.

— То есть женщина — бесправна? — задала я уточняющий вопрос.

— В смысле бесправна? — удивился маг. — А у вас что, у женщин есть особые права?

— В смысле того, — продолжила развивать мысль я, — что в нашем мире женщины равны в правах с мужчинами (за исключением некоторых стран, но это я озвучивать не стала).

— То есть… — теперь уже маг вытаращился на меня удивленными и, даже сказала бы больше, — возмущенными глазами.

— Так и есть, — улыбнулась я. — Женщины могут быть правителями, воинами, мы работаем наравне с мужчинами, ну там, где не требуется грубая, физическая сила, которой нам, конечно же, не хватает, — уточнила я.

— А кашасеры?

— Лей, у нас нет даже понятия такого… В моем мире нет магии…

Разговор вокруг да около начал меня выводить и едва успокоившаяся боль в груди вновь зашевелилась. Забывшись, я потерла место, где она тлела рукой и маг, настороженно отследил этот жест, но я лишь раздраженно передернула плечом.

— Неужели в вашем мире совсем нет магии? — он понял мое нежелание переносить суть разговора на себя и продолжил прерванную беседу.

— Нет! — отрезала я, но, подняв глаза на лицо мага увидела откровенное любопытство. — Магии нет, есть техника на грани волшебства, — добавила я, заставляя его любопытство разгореться сверх всякой меры. — Мы строим самолеты и летаем в небе на сверхзвуковых скоростях, мы строим подводные лодки и опускаемся на дно океана, у нас есть телевидение, и любая новость становится достоянием всех, кто решит его посмотреть. Чтобы поговорить с мамой, — я печально улыбнулась, — мне просто надо нажать кнопочку на своем телефоне, и, где бы мы ни находились, сможем поболтать, правда, в вашем мире телефон не действует, — печально вздохнула я. — На лошадях ездят сейчас только в цирке, ну, еще спортсмены-любители, устраивающие скачки на ипподромах для развлечения народа…

— А как вы передвигаетесь? — мой взгляд вернулся к лицу мага и я улыбнулась: сейчас его лицо было по-мальчишески открытым и глаза лучились почти детским любопытством, так выглядел Димка, когда чем-то увлекался и не обращал внимания на направленные на него взгляды. Мысль о доме и друге отрезвила меня, заставив вздохнуть.

— У многих есть машины, — пояснила я. — Это такая, ну… вроде кареты, но впереди руль и педали с разными кнопочками, которые все вместе регулируют скорость движения, направление езды, кондиционер, - вспомнила я своего крокодила, ну, это я так называла папин джип, который остался мне в наследство. В общем-то я сначала хотела его продать уж больно большой, прожорливый, да и совсем не по карману моему студенческому бюджету, но оказалось, на газе он лопает не так уж и много, а, поездив немного поняла, что не такой уж он и большой и расставаться с ним мне совершенно не хотелось, тем более что это была память об отце, последнее, что мне осталось. Мыслями я унеслась далеко и не сразу поняла, чего от меня ждет Лей, когда, очнувшись, поймала на себе требовательный взгляд. — Ах да, — засмеялась, — кондиционер — это система охлаждения или нагрева воздуха. Ну вот на улице жара, я закрыла окна, и внутрь машины подается прохладный воздух и теплый зимой — когда холодно.

— Ну-у-у — протянул Лей. — Это и я могу.

И вокруг нас закружил легкий прохладный ветерок, а я залюбовалась легкими струйками магии, что порхали, подгоняя его.

— Я его вижу, — улыбнулась я, но Лей уже задался другим вопросом.

— Это все интересно! — медленно заговорил он, осторожно подбирая слова. —Наши миры разные по содержимому, но по сути?.. Вот скажи, кому ты принадлежишь?

— Как это принадлежу? — возмутилась я. — Я что, рабыня какая-то? У нас никто никому не принадлежит…

— Но кто тебя кормит, ведь ты еще молода… Отец, мужчина…

— Лей, у нас все свободны, — начала пояснять я, с трудом продираясь сквозь пелену слов, которые возмущенно пытались сорваться с языка, но надо было сказать как можно понятнее. — Да, пока я была маленькой, родители кормили, одевали и воспитывали меня, но я выросла и теперь свободна делать что хочу. Да мама еще помогает мне,