Фантастика 2026-108 - Борис Владимирович Романовский

Ольга взяла инициативу на себя:

— Да, мы здесь новенькие. Учим испанский, учим английский. Трудно, но стараемся.

— Понимаю, — кивнула Мишель. — Я тоже новенькая. Мы приехали в Барселону летом. До этого Гарри играл в Англии, в «Эвертоне». Я тоже не очень хорошо говорю по-испански. Так что мы можем помогать друг другу.

Катя заметно расслабилась. Услышав, что Мишель тоже не знает испанского, почувствовала себя увереннее.

— Как долго вы уже здесь? — спросила Катя медленно, подбирая слова.

— С июня. Три месяца. Сначала было трудно. Жара, язык, всё незнакомое. Но сейчас привыкаю.

— Вам нравится Барселона?

— Да, очень. Город красивый, люди тёплые. Но иногда слишком шумно, — Мишель засмеялась. — Англичане более… сдержанные. Здесь все кричат, размахивают руками, целуются при встрече. Мне было непривычно.

Катя улыбнулась — она понимала. В СССР тоже не принято было так открыто выражать эмоции.

Разговор пошёл легче. Гарри с Саней говорили о футболе, о тренировках, о Круиффе. Мишель, Катя и Ольга — о Барселоне, о детях, о быте.

— Вам нравится Барселона? — спросила Мишель, обращаясь к Кате.

— Да, очень красиво, — ответила Катя. — Архитектура, море, солнце. Но… я скучаю по дому. По Москве. По друзьям.

— Понимаю, — Мишель кивнула с сочувствием. — Я тоже скучаю по Бирмингему. По семье, по подругам. Здесь я никого не знаю, кроме жён других игроков. Но они милые. Ты увидишь.

— А они говорят по-английски?

— Некоторые. Патрисия хорошо говорит. Энн Мирен тоже немного. Остальные только по-испански. Но мы как-то общаемся, — Мишель улыбнулась. — Жестами, мимикой. Футбольный язык универсален.

Ольга вмешалась:

— Да, да! Люди здесь очень милые! И еда вкусная! Мы попробовали паэлью, тапас, всё подряд!

Мишель засмеялась:

— Да, испанская еда потрясающая. Но порции огромные! Я не привыкла так много есть. В Англии всё скромнее.

— В Москве всё проще чем тут. Русская кухня доминирует.

— Зато здесь можно попробовать всё, — поддержала Ольга. — Мне Алекс уже говорит чтобы я была сдержаннее и следила за фигурой.

Они говорили ещё минут десять, обсуждая бытовые мелочи. Где покупать продукты, какие районы лучше для прогулок с детьми, где найти хорошего парикмахера.

Потом Мишель перешла к главному:

— Кейт, Ольга, я хочу пригласить вас в наш маленький… как это сказать… клуб. Клуб жён футболистов. Мы вместе смотрим игры, болтаем, веселимся, участвуем во всякой там благотворительности, ну вы знаете… Следующая игра — шестого сентября, с Севильей. Гарри сказал, может быть, мы посмотрим у тебя дома, Кейт? Потому что у тебя маленький ребёнок, тебе далеко нельзя.

Катя кивнула:

— Да, хорошая идея. Я бы хотела.

Я видел, как её глаза загорелись. Она действительно хотела этого — нового круга общения, подруг, социальной жизни. Месяц она сидела дома с Сашкой, практически не выходила. Скучала.

— Отлично! Я приду с подругами. Другие жёны. Немного — две или три. Мы будем смотреть футбол, пить вино, разговаривать. Будет приятно.

Мишель посмотрела на Ольгу:

— Ольга, ты тоже придёшь?

— Конечно! — Ольга улыбнулась. — Мы будем рады!

— Хорошо! — Мишель достала из сумочки блокнот, записала адрес. — Кто придёт… Дай подумать. Мария — жена Роберто Фернандеса. Двадцать четыре года, очень милая, она любит моду. Раньше работала стюардессой в Iberia. Красивая, стильная. И Тереса — жена Виктора Муньоса. Двадцать семь лет, очень спортивная, энергичная. Она раньше гимнасткой была. И я. Нас трое. Не слишком много, правда?

Катя кивнула. Три человека — это нормально. Не толпа.

— Во сколько? — спросила Ольга.

— Игра начинается в шесть. Мы можем прийти в пять? Перекусим, поговорим перед игрой.

— Отлично, — согласилась Катя.

Мишель улыбнулась:

— О, и я принесу вино. Местное красное вино. Хорошее, из Риохи. А для тебя, Кейт, — она посмотрела на коляску, где спал Сашка, — я принесу специальное безалкогольное, рислинг. Потому что ты кормишь, правильно?

Катя удивлённо посмотрела на меня:

— Слава, я правильно поняла? Безалкогольное вино? Это что, виноградный сок?

Я усмехнулся:

— Нет, Катюш. Это вино, но безалкогольное. Не спрашивай как, но такое есть.

— Как это — вино без алкоголя? — она искренне не понимала.

— Технология такая. Делают вино, потом убирают из него спирт. Остаётся вкус, но градусов нет.

— Странно, — пробормотала Катя. — Зачем тогда вообще вино?

— Чтобы вкус был, а опьянения нет. Для тех, кто не может пить алкоголь.

Катя всё ещё выглядела скептически, но кивнула.

Мы посидели ещё минут сорок. Разговор шёл легко, без напряжения. Гарри и Саня обсуждали предстоящий матч с Севильей — это сильная команда с хорошей оборона. Мишель, Катя и Ольга — одежду, детей, погоду.

Катя постепенно расслабилась. Мишель оказалась простой, без пафоса. Говорила медленно, чтобы Катя понимала. Не перебивала, не торопила. Английская воспитанность.

Сашка проснулся, начал хныкать. Катя сразу встрепенулась, взяла его на руки, укачала. Мишель посмотрела на него с нежностью:

— Он такой маленький! Сколько ему?

— Месяц, — ответила Катя.

— Какой милый! У меня тоже будут дети. Когда-нибудь, — Мишель вздохнула. — Но сейчас Гарри сосредоточен на футболе. Карьера важнее.

Катя кивнула с пониманием. Она знала, что такое футбольная жизнь.

Мы попрощались около восьми вечера. Мишель обняла Катю на прощание — по-европейски, с поцелуями в обе щеки:

— Увидимся в субботу. Будет весело!

— Да, увидимся, — улыбнулась Катя.

Мы шли домой медленно, Катя толкала коляску.

— Ну как? — спросил я. — Понравилась Мишель?

— Да, — кивнула Катя. — Она приятная. Простая. Я думала, будет высокомерная, снобская англичанка. А она нормальная. Милая даже.

— Говорил же.

— А эти другие жёны, которые придут… Мария, Тереса… Ты их знаешь?

— Видел пару раз на матчах. Роберто, Виктор — хорошие ребята. Жёны, наверное, тоже нормальные.

Катя вздохнула:

— Надеюсь. Я всё равно волнуюсь. Вдруг они будут смотреть на меня как на… не знаю… как на какую-то дикарку из СССР? Как на экзотику?

Я остановился, повернул её к себе за плечи:

— Катюш, слушай меня внимательно. Ты жена самого дорогого футболиста в мире. Двадцать миллионов фунтов — это рекорд. Ты красивая, умная, следишь за собой. Ты не хуже их. Ты лучше, и намного.

Она кивнула, но в глазах всё равно была тревога:

— Понимаю. Но всё