"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

льда варежках. А теперь представьте, что эти обмороженные руки сразу опустили под горячую воду. Знакомое ощущение окунания конечностей в горстку раскаленных углей? Боль и нестерпимое жжение, идущее изнутри, которое не прекращается, даже если их оттуда вынуть. А теперь помножьте это на бесконечность и раскиньте на все тело, и тогда, возможно, вам удастся осознать хотя бы малую часть тех мук, что испытывал я.

Да, это было ужасно. Терпеть эту пытку оказалось выше моих сил. Она сводила с ума чище всего остального, что происходило в моей жизни. Но я почти радовался этой боли. Ощущать хоть что-то и быть способным пошевелить хотя бы пальцем, а не быть пленником, запертым в собственном теле, было поистине прекрасно.

Вскоре зомби собрались вокруг меня на утрамбованном участке, где вполне можно было стоять, согнувшись в три погибели, и стали двигаться выше, к крышке бетонной плиты, которая перекрывала мне путь к свободе.

К тому моменту, когда я уже готов был приказать трупам разорвать свое тело на миллион маленьких кусочков, лишь бы не чувствовать этой лютой ломки, мертвецы докопались до твердого серого раствора. Сперва я обрадовался, что вот уже сейчас поднимусь из недр земли и восстану из своей смрадной могилы, заполненной спертым воздухом и вонью недоразложившихся тел, но вскоре понял, что несколько тороплю события.

Слаженные толчки почти полусотни мертвых не могли даже приподнять нашу импровизированную могильную плиту. Их спины трещали и хрустели, ломались кости, не выдерживающие адских нагрузок на которые просто не рассчитано человеческое тело. С треском рвались жилы и сухожилия, но моя воля все равно заставляла покойников пытаться снова и снова. Однако все, чего я смог добиться, это лишь то, что Кадавры все глубже утопали стопами в мягкой разрыхленной земле, а бетон даже не вздрагивал от их напора. Тогда я решил направить «кротов» перпендикулярно, чтобы добраться до стенок траншеи и попытаться прорыть там лаз за пределы неподъемного груза. Однако и тут меня ждал полный облом.

Как оказалось, наша могила представляла собой забетонированный со всех сторон канал, и уж прогрызть эти неопределенной толщины стены не было никакой надежды… хотя, если у меня в запасе будет лишние десять-двадцать лет, то вполне вероятно, что я смогу проточить себе проход, стерев в лоскуты несколько сотен мертвецов. Но вот только в том и загвоздка, что времени у меня не было. Я быстрее лишусь рассудка, чем выберусь отсюда.

Судьба снова повернулась ко мне задом, и мне не оставалось ничего другого, как размышлять, презрев свою боль. Возможно в дальнейшем это сильно скажется на моей личности, но ничего поделать было уже нельзя. Мне придется через это пройти.

Итак, что мы имеем. Бетон. Много бетона со всех сторон, прорыть который может быть под силу только Измененным. Наверняка такие меры были приняты из-за того, что наше захоронение фонит радиацией, поэтому нас укутали со всех сторон, чтобы дожди не смывали эту невидимую смерть глубже в почву. А это значило, что выход у меня только один – через верх, который был перекрыт многотонной плитой, но которую хотя бы есть шанс оторвать от земли…

Собрав еще несколько десятков мертвецов, я перебазировал весь отряд вместе с собой к ближайшей стенке траншеи. Приподнять хотя бы край плиты выглядело гораздо более реальным, чем стараться воздеть ее над землей всю целиком. Снова закипели приготовления. На этот раз я уложил самых поврежденных в процессе рытья Кадавров лицом вниз, а тех, кто еще не успел сильно пострадать, поставил на них сверху. Я полагал таким образом увеличить площадь давления на землю и предотвратить утопание в разрыхленном нашей возней грунте.

Вскоре все наконец было готово и я предпринял очередную попытку. К моему опустошающему разочарованию, крышка братской могилы не сдвинулась даже на сантиметр, и тогда я с тоской подумал, что ничего уже мне не поможет. Судя по всему, мне предстоит тут лежать и медленно прощаться с рассудком. Пройдет десяток лет, и на поверхность ни мытьем так катанием выберется сумасшедшая тварь, разум которой будет искалечен болью, могильным мраком и длительным одиночеством. И что тогда грянет на земле, известно одному лишь дьяволу. Скорее всего, это будет очень страшно…

Мелькнувшая в сознании идея была яркой, как вспышка сверхновой. Она полыхнула ослепляющей надеждой, заставив мои мысли ненадолго замереть. А ведь действительно, если отличие Кадавров и Приспешников лишь в том, насколько давно душа покинула тело, значит, в остальном механизмы псевдожизни у них схожи? Если я смогу вызвать у себя чувство страха, то оно усилит мертвецов, и мои шансы на успех резко возрастут!

Звучала идея, в принципе, достаточно просто, но теперь я столкнулся с новой проблемой. Оказалось, что мой перегоревший разум после долгого заключения в непроглядной тьме не был способен на какие-то иные чувства кроме серой всепоглощающей тоски и тягучего отчаяния. Как бы я не пытался заставить себя испугаться, у меня не выходило даже жалкой пародии. Воспаленный страдающий рассудок отказывался реагировать на любые ужасы, что я прокручивал у себя в голове, и, в конечном счете, я просто забросил эти тщетные потуги.

Неплохая была задумка, но, к сожалению, ничего из нее не вышло. Да и, раз уж на то пошло, я не был до конца уверен, что страх, того, кто поднял этих мертвецов, способен их же и усилить. Хотя жаль, было бы интересно проверить. Но теперь уже не судьба. Видимо, мне суждено здесь задержаться на гораздо более долгий срок, чем я мог себе представить. В то, что я рано или поздно выберусь, я уже не сомневался. Уже сейчас я нашел несколько способов, которые отнимут несколько непозволительно много времени, но все же выведут меня из могилы. Вопрос лишь в том, кем я буду, когда выйду?

Скорее всего, я стану безвольным чудовищем, целиком зависящим от своего жуткого дара, который будет помыкать мной абсолютно во всем. Не уверен, что я буду способен хотя бы задуматься о чем-либо другом, помимо унизительного подчинения Силе. Наверняка угождение ей станет смыслом моей жизни, как случилось совсем недавно. Хотя нет, даже не жизни. Существования.

Внезапно внутри меня что-то шевельнулось. Оно не было похоже на полноценный страх, скорее, лишь бледная его тень, но ему словно эхом сверху отозвался едва различимый то ли треск, то ли хруст. Мертвецы не прекращали попыток приподнять плиту над нашими головами, и мне показалось, что совсем немного, но она поддалась.

Вот даже как? Оказывается, меня не пугала участь пробыть