"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

в общей могиле с сотнями полусгнившими ни на секунду не замолкающими мертвецами. Мне было страшно снова стать марионеткой своего темного дара и потерять способность мыслить… что ж, это уже что-то! Осталось только попробовать развить успех.

Я тут же стал фантазировать, как через год, два или десять, окончательно двинусь по фазе, как моя расколотая на мелкие части личность будет агонизировать в неподчиняющемся ей теле, как я стану наблюдать, словно сторонний зритель, за теми ужасными вещами, что будет делать моими руками дар. И эффект не заставил себя ждать. Мертвые, чувствуя мой, ну пусть будет, испуг, явно обрели гораздо большую мощь, чем та, что могла в теории угнездиться в их останках.

Раздавшееся потрескивание было похоже на звуки раздираемого дерна, и впервые за много месяцев я увидел что-то еще помимо непроглядного мрака. Обретшие невероятную силу руки покойников играючи разорвали остатки мешка, в котором лежало мое тело. Они ухватили меня своими ледяными пальцами и вытолкнули в образовавшуюся щель, содрав кожу на спине об острый край бетона. В первую секунду мне показалось, что все вокруг залито пронзительным серебряным светом. Он слепил меня и впивался ледяными спицами в мозг, он словно пытался уничтожить то порождение бездны, что сейчас выползло из своей могилы. Рассмотреть хоть что-нибудь в этом ослепительном буйстве было настоящим чудом, но я все равно каким-то непостижимым образом сумел запечатлеть в памяти мелькнувший облик моих спасителей.

Перемазанные землей, гноем и темной слизью, держащие разодранными в мясо руками край толстой бетонной плиты, они выглядели порождениями самого страшного ночного кошмара. Но для меня они были ближе и роднее любого самого лучшего друга… они спасли меня. Хоть я и беззастенчиво воспользовался ими, заставив выполнять в посмертии свою волю, но этот факт не мешал мне воздать должное павшим.

Оказавшись на поверхности, я сразу же отпустил души всех мертвецов, позволяя им уйти в те неведомые никому из живых места. Плита сразу же рухнула на свое место, а густая травяная поросль, щедро разросшаяся на небольшом слое земли над нашей могилой, скрыла любые следы того, что кое-кто выбрался оттуда, откуда никому возвращаться не полагалось в принципе. Покойтесь с миром, мои спасители. Я сначала убил вас, а потом цинично эксплуатировал, но теперь, клянусь, вас больше никто не побеспокоит…

Я лежал на спине и смотрел в залитое ярким сиянием небо, будучи не в силах разглядеть ничего, кроме этого света. Я с усилием расправлял свои скомкавшиеся легкие, вдыхая ароматный теплый воздух, и шарил ладонями по густой траве, не веря в то, что я больше не гнию зарытым в бетонной траншее. Вокруг стрекотали сверчки, и прохладный ветер доносил до меня их пение, ласково касаясь моей кожи. Я хотел зажмуриться и раствориться в окружающем мире, почувствовать единение с ним, но не хотел опускать век, любуясь выбивающим слезы светом. Светом после бесконечного жестокого мрака…

Внезапно мне захотелось вскочить и оглядеться, но атрофировавшиеся мышцы не сумели удержать меня на ногах. Я завалился вниз, ткнувшись лицом в густой растительный ковер. Тепло? Трава? Сверчки? Уже что, наступило лето? Нет, я конечно же понимал, что я провел под землей достаточно долго, но не думал, что больше полутора или двух месяцев. Но в апреле такой густой травы еще быть не должно, если нас, конечно, не вывезли куда-нибудь на самый юг страны.

Черт подери, сколько же времени мне понадобилось для этого Перерождения?

Когда я провалялся минут двадцать, вкушая давно позабытые, но такие прекрасные ощущения, до меня внезапно дошло, что солнце какое-то странное. Я не чувствую тепла его лучей, а после того как глаза мои привыкли к яркому свету, мне показалось, что само оно не выглядит симметричным, словно неполная луна за несколько фаз до полнолуния…

Так, стоп. Луна?! Твою мать! Да это же она и есть! Сверчки, ветер и убывающая луна, сейчас глубокая ночь! Господи, а я уже успел испугаться, что воскрешение из мертвых что-то со мной сделало, и я теперь потерял некоторые из своих чувств. Хотя, если прислушаться к себе, то отчасти так и было. Мне казалось, что тактильные ощущения стали какими-то притупленными, словно мои нервные окончания не восстановились до конца. Но, в принципе, это не беда, с этим можно жить. Гораздо хуже было то, что произошло в моей голове.

С некоторым трудом поднявшись на ноги, я оглядел раскинувшееся вокруг на многие километры поле и виднеющийся вдалеке лес. Куда идти? Что делать? Ради чего вообще двигаться? Словно ответ на мои невысказанные вопросы, я вдруг ощутил, как меня тянет в одну строго определенную сторону. Что-то словно зовет меня и настойчиво требует идти к нему, и я даже в первое мгновение растерялся, не в силах осознать этот порыв.

Вскоре пришло понимание. Это и есть тот Зов, о котором говорил древний некромант. Он хочет, чтобы я пришел и освободил его… но черта с два я позволю еще одному чудовищу вернуться в этот мир! Хватит здесь и меня. Единственное, ради чего следовало туда наведаться, так это только ради того, чтобы удостовериться, что его темница достаточно надежная и продержит в себе тысячелетнего лича еще столько же.

Да, определенно, этим следовало заняться. Но сперва я просто обязан был увидеть одного человека… это желание вдруг взорвалось во мне ядерным фугасом, снеся все остальные намерения. И сопротивляться этому порыву было выше моих сил…

Рассмотрев на земле глубокие колеи, оставленные техникой, которая рыла мне могилу, я побрел по этим следам. Куда-нибудь да выйду. У меня не было ни одежды, ни денег, ни, ясное дело, документов. От меня воняло гнилью и сыростью, а вдобавок ко всему наверняка еще фонило радиацией. Да весь мой внешний вид был хуже, чем у узника концентрационного лагеря. Сейчас самой толстой частью моей ноги был выпирающий коленный сустав, а толщина запястий не сильно уступала толщине ручки от швабры. М-да, тот еще красавчик… не дай бог в таком виде людей повстречать, точно на вилы поднимут, приняв за зомби.

Ну да ничего, лиха беда начало, главное сделать первый шаг, а там что-нибудь да наладиться.

Именно с такими мыслями, пошатываясь и спотыкаясь, пытаясь снова обрести контроль над телом, я медленно побрел в неизвестность.

Глава 4

Почти четыре дня я брел по рассохшейся грунтовой дороге, замешанной десятком тяжелых колес до состояния натуральной полосы препятствий. Судя по тому, что земля и грязь высохли