Сверхъестественное: И прошел год. Поцелуй койота. Ночной кошмар - Джон Пассарелла

уши. Когда он с трудом встал и поковылял к двери, крысы покрыли его тело живой шубой, вгрызаясь в обнаженную плоть. Три подобрались к затылку, одна сунула голову ему в рот и, когда он попытался завопить, вцепилась в язык. Он бешено мотнул головой, выплюнул тварь, как окровавленный комок жевательного табака, и ударился всем телом о дверь. Несколько крыс свалились, а остальные полезли вверх по кроссовкам и под штанины, глодая голени и икры. Он сражался с дверной ручкой, а крысы по кусочкам рвали кожу с тыльной стороны ладони. Дверная ручка стала скользкой от крови, но, в конце концов, ему удалось повернуть ее и ввалиться в кухню.

Выстроившиеся за заказами посетители заметили Майка, облепленного голодными крысами, прежде, чем его коллеги, и дружно бросились к выходу. Девочка-подросток, пятясь, снимала видео на телефон. Но когда через открытую дверь из комнаты отдыха в зал хлынул поток крыс, крики переросли в пронзительные вопли и оставшиеся посетители, отталкивая друг друга, рванули к дверям. Некоторые, сбитые с ног напирающими сзади, тоже пали жертвами крыс. Коллеги Майка среагировали на несколько секунд позже посетителей. Гейл только что подняла из фритюрницы наполненную картофелем фри металлическую корзину. Увидев Майка, она завизжала и бросила корзину в него. Брызнувший оттуда раскаленный жир обжег ему лицо, зато заставил отцепиться двух крыс, которые вгрызались в щеки, и еще одну, которая через ухо прогрызалась к правому глазу.

– Помогите! – крикнул Майк.

Джимми, состоявший в школьной легкоатлетической команде, перескочил через стойку и, опрокинув полки со специями, приземлился на четвереньки перед автоматом с безалкогольными напитками. Крысы, покрывшие пол живым ковром, начали карабкаться по его рукам и ногам.

Худая от природы Гейл попыталась выбраться наружу через окошко выдачи заказов. Она, по-змеиному извиваясь, протиснулась в неширокий проем, но бедра не прошли. Повиснув в воздухе наполовину в закусочной, наполовину на улице, она начала вопить от ужаса.

Альберт, ночной менеджер, с выражением непостижимого ужаса на лице попятился, споткнулся, попытался опереться на что-нибудь и угодил руками в горячий гриль. Вскрикнув от боли, он метнулся в другую сторону, сорвал обожженными руками телефонную трубку и набрал 911, продолжая пятиться от Майка и не обращая внимания на беспомощные вопли Гейл. Но он наступил на разбросанную по полу картошку, поскользнулся и ударился лбом о край стойки. К тому времени, как в трубке осведомились о причине вызова, Альберт уже был без сознания. Когда вопрос повторили во второй раз, крысы, игнорируя кучу жареного картофеля, хищно обгрызали ему лицо.

Когда Альберт случайно обжег руки, у Майка возникла идея. Он уложил облепленные тварями предплечья на гриль, наслаждаясь жалобным писком подпаленных на раскаленном металле крыс. Освободив руки, он споткнулся об Альберта и стряхнул крыс с ног. Одно веко пришлось держать закрытым, чтобы крыса, грызущая нежную кожицу, не добралась до глазного яблока.

Гейл отчаянно сучила ногами и вопила, хотя крысы еще не перебрались через стойку, и никто на нее не нападал. Придержав девушке ноги, Майк выпихнул ее в окошко. С воплем и сорвавшимся с уст ругательством она неуклюже вывалилась на улицу, но, по крайней мере, сумела сбежать. Зная, что Гейл никогда не расстается с мобильным, Майк мысленно взмолился, чтобы она вызвала подмогу – как только перестанет биться в истерике.

Он попытался окликнуть девушку, но вместо звука голоса прозвучало бульканье: две крысы рвали ему горло, и кровь стекала вниз по рубашке. Слишком много крови. У Майка кружилась голова, он с трудом держал равновесие. Увидев болтающуюся на проводе телефонную трубку, он проковылял к ней и упал на колени. Трубка лежала в его ладонях, но пальцы не двигались, словно онемели. Наклонившись, он попытался позвать на помощь, но с губ не сорвалось ни единого слова. Вокруг темнело, будто тускнел свет ламп, пол под ним вращался, а потом он уткнулся щекой в липкий от теплой крови линолеум. В ночи, слишком далеко, чтобы что-то значить, завыли сирены. По шее скользили крысиные хвосты, холодный нос ткнулся в окровавленное ухо.

На Майка опустилась темнота и напомнила о тех черных отравленных облаках…

Глава 26

Вот уже пару дней Брин Ганнинг чувствовала першение в горле – явный признак подступающего насморка или какого-нибудь вируса, вероятно, подхваченного от одного из пятиклассников. В течение школьного года кто-нибудь постоянно болел, и вирусы, как ей представлялось, путешествовали от одного к другому. Иногда казалось, что школы – это такие инкубаторы для супергриппа, который однажды окажется роковым для человечества. А может, ей просто было жалко себя при мысли о том, что в ближайший месяц или около того придется слечь с очередным недомоганием. Почувствовав первые признаки болезни, Брин много отдыхала, принимала эхинацею[275], цинк и лошадиные дозы витамина C, надеясь пресечь болезнь на корню, но стратегия эта давала не больше пользы, чем ее неисправимый оптимизм. Оставалось утешать себя тем, что она, по крайней мере, не сдается просто так.

Гроза вырвала ее из неприятного сна, в котором ей было трудно глотать. Запутавшись в одеялах, она выкарабкалась из кровати и в своих пушистых тапочках-кроликах поплелась в ванную. Но внезапно ее скрутил кашель, который было невозможно унять. Кашель был сухой, и скоро она уже хрипела, не в силах перевести дыхание. Включив свет, Брин схватила чашку и попыталась наполнить ее водой из-под крана, в то время как спазмы продолжали сотрясать ее тело. Она умудрилась-таки набрать немного воды и вылить половину в рот, но оставшаяся вода выплеснулась на зеркало, когда очередной приступ сложил ее пополам. Коротко и сухо кашляя, она почувствовала, будто что-то застряло в горле – и пытается вылезти оттуда!

Брин засунула дрожащие пальцы в рот, нащупала что-то твердое и вытащила это. «Что-то» оказалось размером с большую пуговицу, с тонкими дрыгающимися ножками. Она с отвращением швырнула это в раковину, и оно поползло по резервуару. Таракан. Она попятилась, уперлась в дверь и, тяжело дыша, вытерла скользкие от слюны пальцы о просторную ночную рубашку. Потом дыхание снова сменилось кашлем, и она выплюнула еще троих тараканов. Подвывая и трясясь от омерзения, она подавилась, представив, как тараканы копошатся в желудке и ползут вверх по горлу. Упав на четвереньки, она добралась до туалета и успела, откинув крышку, схватиться за обод унитаза за момент до того, как по пищеводу поднялась волна рвотных масс. Прозрачная жижа, подкрашенная кровью и смешанная с сучащими ножками тараканами, многоножками и пауками, хлынула из нее и выплеснулась в унитаз. Она в отчаянии потянулась, чтобы смыть