"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 - Женя Юркина

— Тогда что?

— Узнаете в своё время.

— А пока я должна подготовиться? Скопировать геномы ближайшего окружения Назимова?

— Совершенно верно. Полагаю, это будет нетрудно. Тем более, наверняка какие-то у вас уже есть.

Моя собеседница мрачно усмехнулась.

— Есть. Чёрт… Из-за вас в моей жизни всё пошло кувырком!

— Это случилось задолго до нашего знакомства.

— Ну, да… Вы правы. Я сама виновата. Мой выбор, — Эвелина вздохнула. — Одну лапку засосало — всей мышке конец. Ладно, не будем об этом. Я не обещаю, что стану на вас работать. Но согласна помочь в том, что вы задумали сейчас. Если это избавит меня от губернатора. По рукам?

— Для начала сойдёт, — ответил я. Собственно, официального согласия и не требовалось. Так или иначе, Эвелина уже списалась в мои дела, а если ей спокойней считать, что ещё есть пути отхода, то пусть так и думает. — Договорились.

Мы обменялись рукопожатием через стол.

— Хотите, чтобы я задержалась, ваше благородие? — спросила девушка, не торопясь отпускать мою ладонь. — Я долго ехала, а пробыла тут всего ничего. Обидно.

— Если вам угодно — оставайтесь.

— Угодно, — улыбнулась Эвелина. — Кстати, если желаете разнообразия, могу сегодня принять ещё чей-нибудь вид. Есть предпочтения?

* * *

Вечер оказался весьма томным. И не только он, ибо Эвелина осталась на ночь: не ехать же девушке в темноте по опасным землям, где шастают бандиты и наёмные убийцы. О предстоящем деле больше не говорили. Утром вместе позавтракали, и девушка укатила в город.

— Вас можно поздравить, господин? — осведомился Сяолун, подойдя ко мне на крыльце, с которого я наблюдал за удаляющейся машиной Эвелины.

— Пока не знаю.

— Вы не уверены в чувствах этой девушки? — в голосе дворецкого слышалось сочувствие. — Боитесь, что она разобьёт вам сердце? Если честно, мне она не нравится.

— Ну, само собой.

— Госпожа Сирена или госпожа Лобанова, на мой взгляд, составили бы вам куда лучшие партии.

— Ты помнишь, что я велел тебе делать со своим мнением насчёт моей личной жизни?

Синтетик демонстративно вздохнул.

— Желаете, чтобы я изложил доводы на бумаге, господин?

— Нет. Даже не вздумай. Читать всё равно не стану.

— Может, вам прекратить отношения с госпожой Эвелиной, пока всё не зашло слишком далеко? Вам нужен выгодный брак, который…

— Лун, когда я говорил, что не знаю, можно ли меня поздравить, я не имел в виду амурные дела.

— О! Вот как… А что тогда имели в виду?

— Эвелина — ценный ресурс. Я хочу, чтобы она работала на меня.

— Понятно, господин. Позволено ли мне заметить, что выстраивать рабочие отношения между кабинетом спальней не лучшее решение?

— Ты очень оригинально спрашиваешь позволения что-то сказать. Так, что отказать невозможно.

— Благодарю, господин.

— Это был не комплимент. Что же касается Эвелины — у нас свободные отношения. Ничего личного.

— Простите, господин, но тут вы заблуждаетесь, — уверенно произнёс синтетик. — У женщин всё, что связано с сексом, личное. Даже если они думают иначе. И что вы скажете, если она в вас влюбится? Будет она после этого оставаться ценным сотрудником?

— Скорее, опасным.

— И даже понимая это, вы…

— Сейчас она больше всего стремится к безопасности. А для этого ей нужно помочь мне нейтрализовать Назимова. Мой успех станет и её успехом.

— О! Так вы собираетесь её спасти от его превосходительства.

— В каком-то смысле. Сомневаюсь, что ей грозит реальная опасность, но, кажется, мне удалось её в ней убедить.

— Но девушка же будет считать, что опасность была настоящей?

— Само собой. К чему ты клонишь?

— К тому, что она наверняка в вас после этого влюбится.

— Ты начитался бульварных романов, что ли? Или романтических фильмов насмотрелся?

Сяолун покачал головой.

— Господин, вы чересчур прагматичны. Это не даёт вам увидеть всей картины. Фильмы и книги, может, и утрируют некоторые вещи, но они не лгут. И в жизни порой разгораются такие страсти, которым позавидовал бы не один сюжет.

— Я обдумаю твои слова, Лун.

— Большего мне и не нужно, господин.

— Знаешь, меня вообще удивляет, что тебя волнуют такие вещи.

— Потому что я ненастоящий человек?

— А разве это не так?

— Как посмотреть. Но я вас понимаю. Если хотите, я перестану лезть в то, что вы считаете не моим делом. Серьёзно, я могу с этим справиться.

— Знаешь, не надо.

— Спасибо, господин. Я это… ценю.

— Но не перебарщивай.

— Постараюсь.

В этот момент перед нами возникла Ярила.

— Хозяин, не хочу прерывать вашу исключительно важную и безумно интересную беседу с устаревшей моделью, к которой вы, кажется, испытываете не понятные мне сентиментальные чувства, но к вам направляется вертолёт госслужб. Судя по опознавательным знакам, из полиции. Какие будут приказания?

— А что, есть варианты?

— Я могу предложить примерно…

— Не надо. Это был сарказм. Сообщи Сяолуну — пусть проводит следователей в кабинет. Я думаю, это по поводу моего заявления о нападении.

Всё-таки, дворянина пытались убить. Заказчика, конечно, не найдут — да я и так знаю, кто он — но продемонстрировать рвение полицейским нужно. Вдруг мелкий аристократишко поднимет бучу: начнёт вопить, что плохо работают. Вон, даже вертолёт снарядили ради такого дела.

Потеря времени, конечно.

Делегация оказалась небольшой — всего три человека, не считая пилота и охраны. Два следователя и полицеймейстер. Да-да, лично. Похоже, ему очень хотелось продемонстрировать, что делу придали немалое значение. И, видимо, старался начальник местных органов правопорядка с помещиками дружит. За что его, конечно, осуждать трудно.

Представился он Порфирием Ивановичем, часто улыбался, кивал и хихикал невпопад, будто услышал шутку. Невысокий, худощавый, лет пятидесяти. В сшитом на заказ мундире. Не последний человек на Фронтире и вот лично явился расспросить меня о происшествии. По идее, я должен был чувствовать себя польщённым.

И всё-таки прибытие самого полицеймейстера — это перебор. Во всё время нашей беседы, в ходе которой мой собеседник и оба сопровождавших его следователя постоянно что-то записывали в маленькие блокноты, я ощущал, будто меня изучают. Как будто Порфирию Ивановичу просто захотелось поглядеть на помещика, которого никак не удаётся убить. Наверное, со стороны это, и правда, удивительно.

Наконец, когда всё было рассказано, на все вопросы мои гости получили ответы, я проговорил: