"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

ценности для Донована моя личность не представляла. Штурмовики выполнили порученную работу с исключительным рвением. Они стянули пластиковыми стяжками не только мои запястья, но и щиколотки ног. После этого меня грубо бросили на дощатый настил, едва не переломав рёбра. Я взвыл от боли, но нашёл в себе силы улыбнуться Веронике, когда её повели к выходу из ангара.

Через минуту я остался один. «Интересно, сколько у меня времени? Полчаса? Час? – подумал я. – Как только эти бандерлоги найдут контейнер, нам с Вероникой крышка».

Стараясь не думать о печальном финале, я попытался приподнять голову и осмотреться вокруг. Стяжки с садистским равнодушием впились мне в запястья. Я поморщился от боли, но продолжил осмотр пространства. Для того, чтобы избавиться от пут нужно было разыскать осколок стекла или ржавый осколок стали. Как назло, на полу валялись лишь деревянные щепы и обрывки брезента. Я взвыл от досады. Оставалась одна надежда: переползти к остовам лесопилки и найти что-то твёрдое и острое там.

Я уже приготовился к утомительному путешествию по грязному полу, как явственно услышал шорох за спиной и частое глухое дыхание…

Рыбак – Пилигриму

В районе урочища «Волчья падь», у заброшенных промышленных ангаров, дроном обнаружены два внедорожника и неустановленное количество вооружённых людей. В данный момент один из внедорожников и шестеро пассажиров покинули промзону и направляются в сторону н.п. Белокаменный. Оператор дрона просит разрешение на преследование внедорожника.

Пилигрим – Рыбаку

Преследование внедорожника разрешаю. В район урочища «Волчья падь» немедленно выслать вертолёт с группой захвата.

Глава 24 Дружище

— Аномальщик, я пришёл, — произнёс у меня в голове ворчливый, усталый голос. — Где мой хозяин?

Фелан! Боже, как я рад был услышать снова это странное разумное существо под личиной волка.

— Почему ты так долго? — спросил я первое, что пришло в голову.

— Долго спал, долго шёл. Потом, опять спал и опять шёл. Трудно идти: болит лапа. Трудно было найти: очень много чужих запахов, — пробормотал Фелан.

— Помоги мне, дружище, — я с трудом обернулся к волку и увидел серую морду, исцарапанную об острые сучья. На меня смотрели жёлтые немигающие глаза прирождённого охотника и убийцы.

— Что такое «дружище»? — спросил Фелан и зевнул, оскалив чудовищного размера клыки.

— Дружище — это тот, с кем ты дружишь, кому можешь верить, — попытался я объяснить банальную истину.

— Я не знаю, что значит дружить, — заявил волк. — Я знаю, что значит, служить. Я служу хозяину. Ты тоже служишь хозяину.

— Вот это и значит, что все мы друзья, — слукавил я, но Фелана такой ответ, похоже, удовлетворил.

— Мы оба служим хозяину, поэтому я тебе помогу, аномальщик, — буркнул волк и я почувствовал, как холодный нос Фелана уткнулся в моё запястье.

Какое-то время хищнику не удавалось разгрызть скользкие неподатливые пластиковые стяжки. Но, в конце концов, всё получилось.

Я вскрикнул от боли и радости, когда клыки Фелана с хрустом разорвали упругие путы. Тоже самое волк проделал и с моими ногами. Свободен! Я с мучительным наслаждением помассировал затёкшие конечности и через пару минут был снова в строю.

— Теперь нужно спасать хозяина, — заявил Фелан. — Я чувствую его запах, но его здесь нет.

— Верно, его увезли очень плохие люди, — объяснил я.

— Куда?

— Пока не знаю, но очень скоро я это выясню.

— Тогда выясняй скорее, — поторопил Фелан. — Ведь ты хозяину — «дружище».

Я был в который раз удивлён той лёгкостью, с которой волк обогащал свой, и без того изрядный, словарный запас.

— Сначала мне нужно выполнить просьбу хозяина и отобрать у плохих людей одну вещь, — заявил я Фелану о своих первоначальных намереньях.

— Я помогу тебе, аномальщик, — заверил волк. — Ты мне тоже теперь «дружище».

Я сделал Фелану знак следовать за мной и направился к выходу из ангара. По дороге мне попался кусок арматуры. Толстый, тяжёлый, ржавый. За неимением другого оружия, сойдёт и это.

Фелан едва поспевал за мной, тяжело припадая на раненую в оранжерее лапу. Мне пришлось сбавить шаг, чтобы без нужды не утомлять боевого товарища.

Выйдя из ангара, я огляделся. При солнечном свете ангары являли собою ещё более убогое зрелище, нежели во вчерашней кромешной тьме. Повсюду перед строениями темнели угрюмые остовы брошенной техники и целые терриконы коры и щепок. За округлыми громадинами ангаров чернела стена первобытного смешанного леса. «Та самая Волчья падь», — догадался я.

Однако, любоваться сомнительными красотами лесного урочища у меня не было решительно никакого желания.

Я обернулся к реке и ничего не увидел. И река, и плёс были скрыты от глаз густой порослью борщевика и чертополоха. Просто удивительно, как мы умудрились в сумерках не заплутать в этой прерии.

— Там — люди, — навострил уши Фелан. — Хозяина не чую. Его там нет.

— Верно, хозяина там нет, — подтвердил я. — Там те самые плохие люди, у которых нужно забрать, то, что просил хозяин.

— Плохих людей нужно убить? — буднично спросил Фелан.

— Нет, — поспешно ответил я, но, секунду помедлив, уточнил. — Не всех. Там, среди плохих людей, девушка. Её трогать нельзя.

— Она тоже «дружище»? — деловито поинтересовался волк.

— Да, она очень даже, «дружище», — заверил я. — Это она стреляла в тебя в оранжерее.

Фелан с недоумением взглянул на меня и зарычал, показав клыки.

— Если она стреляла, значит, она с плохими людьми, — заявил Фелан. — Значит, она не «дружище».

— У людей не всё так просто, — вздохнул я. — Иногда и плохой человек может стать для тебя «дружище».

На эту сентенцию Фелан не нашёл что ответить и только неистово замахал хвостом.

Издалека, со стороны реки, раздался невнятный возглас и плеск.

— Вперёд! — мысленно скомандовал я и устремился в заросли борщевика, раздвигая ядовитые стволы растений куском арматуры. Фелан меланхолично засеменил следом. Крохотный симбиот, торчащий из его бока, мерно покачивал на ходу упругими зелёными листьями.

Вскоре голоса и плеск стали отчётливы, и я сделал знак волку остановиться. Тот покорно уселся в траву и стал безмятежно искаться под правой лапой.

Осторожно, чтобы не выдать себя, я выглянул из зарослей. Теперь всё было как на ладони: и река, и плёс, и люди, столпившиеся на берегу. На пологом уступе замер, поблёскивая на