Фантастика 2026-101 - Виталий Конторщиков

правое плечо, вторую на левое. Они вполне нормально согнулись в поясе. Вес не ощущался, даже без активации усилений от брони. И не глядя на Вьюжную, спокойно с добычей направился в свой лагерь. Сестра постояла на месте, видел через окуляры дрона, как закрыла глаза, вдохнула глубоко, выдохнула, словно решаясь на отчаянный поступок, а затем бросилась догонять меня. Зашагала рядом, энергично размахивая руками.

— Стаф, я тебя услышала и не хотела причинить какой-либо вред, просто пыталась активировать щит.

— Зря. Тебе-то нечего было тогда опасаться, — сделал нажим на слове «тогда», демонстрируя, что обстановка немного изменилась.

— Пойми ты, не нужно их убивать! Проблем не оберешься! Здесь точно никто не поможет, они… Да, что я тебе говорю. Нельзя, понимаешь! Нельзя! Я же устала, понимаешь, реально устала ходить по трупам вслед за тобой! — почти дежавю.

— Не убью, — заверил ее, — Но урок им необходим.

Зашли под купол с минутной заминкой — выписывал всем гостевой доступ, дальше под второй от Оникса, я осмотрелся.

Возле коновязи с обеих сторон нечто вроде загородки из жердей высотой мне по пояс.

Подойдет.

Через ближнюю конструкцию перекинул обоих головами вперед, задницами в мою сторону. Достал нож из живого проклятого металла, и под взглядом обмершей и чуть приоткрывшей рот Ирии, срезал бронетрусы, которые отшвырнул в сторону. В свете фонаря ягодицы выглядели совсем уж идеально.

— Ты что собрался с ними делать? — глаза Сестры сверкали, в них какой-то испуг и… восхищение?

— А разве непонятно? Вроде ты девочка взрослая… — та еще сильнее округлила глаза, видимо, представила некую совсем уж дичь. Я же подлил масло в огонь, — Драть их буду, жестко, как сидоровых коз, до просветления. Тем паче рога имеются. Раз мозгов нет, то через задницы умные мысли вдолблю.

— Ты… ты… ты… Стаф, но ты же не насильник! Ты нормальный черный! Ты…

— Это как посмотреть, — заявил многозначительно, — Благодаря насилию тупым индивидам внедряются правильные жизненные установки. Без этого они мало чем отличаются от скотов. И ты мне поможешь в формировании четких гуманистических ориентиров, казалось бы, у этих потерянных для мира разумных. И знаешь, вот смотрю на них, даже как-то досадно, что ли… Сама глянь на эти великолепные булки, словно созданные для любви, — ткнул пальцем указывая в пятые точки, — Красота, как она есть! А они ищут на них приключения. И сегодня нашли. Подержишь хвосты? Боюсь помешают…

— Что⁈ Я⁈

— А кто? Здесь больше никого нет. Или придется как-то к шеям привязывать… Тогда веревку надо найти, — показал решительность, осматриваясь вокруг, словно ища.

Молчание длилось с полминуты, Вьюжная обдумывала ситуацию. Следил за ней очень внимательно, в любой момент готовый парализовать. Паузу выждал достаточную, когда эмоции достигли предела, проявил в руке нагайку — наследство от Миланы.

— А с другой стороны… — задумалась Сестра, рассматривая внимательно инструмент истязания, и неожиданно улыбнулась как-то радостно, даже я бы сказал, благостно, — Они меня слышат?

— Да.

— Я вас предупреждала. Не так ли? Теперь наслаждайтесь! — последнюю фразу произнесла елейно-елейно, и, сжав в правом кулаке оба хвоста ближе к треугольным костяным шипам, задрала их.

Заговорил медленно с интонациями, чтобы даже до самых глупых дошел посыл:

— Гретаэль, твой племянник двадцать минут издевался вместе с подружкой над двумя абсолютно ни к чему не причастными и ни в чем невиновными девушками, вынуждал их шагнуть в активный пульсар, что равноценно смерти для черных. Дополнительно, шакалы причиняли боль и другим. К вашей беде, пострадавшие оказались моими одногруппниками. И твари едва не кончали от их мучений. Жаль, что сгорели быстро… Так вот, их жертвы, были может не самыми лучшими людьми на моей Земле или на Нинее, но здесь они никому не сделали ничего плохого. И уж точно не заслужили страшных пыток и гибели из-за банального желания тупой суки и больного ублюдка. Их обоих хочется воскресить и подойти к последующему процессу умерщвления с чувством, с толком, с расстановкой. Твой племянник настоящая мразь, трусливая, паскудная гадина, садист. И многое сходило ему с рук, сошло бы, вполне возможно, и сегодня, но он не угадал в одном, когда решил повторить сделанное уже со мной. Да, кстати, Тима был тем еще подкаблучником, подчинялся такой же тупой бабе, как и ты. Сразу видно семейное воспитание мамочек и любящих тетушек. Кур. Орлы из ваших гнезд, увы, не вылетают. Так вот, представляешь, те девушки так же, как и вы сейчас, не могли ничего сделать, оказать хоть какое-то сопротивление, не могли не подчиняться приказам, потому что их провели через клятвы ЦК. Им оставалось только терпеть и молиться… Кстати, Ирия, почему Гретаэль?

— Не знаю, — пожала та плечами.

— Тогда и не важно. Так прочувствуйте и вы те грани боли, возможно перед смертью. А наказание я буду проводить плетью Стайлоса, которой орудовали твои родственнички и которая досталась мне трофеем, их же я таскал на цепях, как шелудивых бешеных псов в намордниках по всему лагерю.

…Десять минут я бил нагайкой по наглым жопам, под довольные улыбки и кивки Сестры. Это как ее нужно было достать? Сразу, едва только поняла, что бабам грозит порка, так включалась в процесс по полной программе.

Беззвучные слезы текли ручьями, капали вместе с дождем на землю, но никакой жалости к рогатым падлам я не испытывал. Наконец посчитал достаточным наказание. Одна пятая часа заставила уголовниц покончить жизнь самоубийством. У этих же еще собственная регенерация запредельная, раны залечивала на раз. В секунды.

— Все, Ирия, можешь отпускать. А я сейчас вернусь, — сходил в палатку, взял из стопки два банных полотенца широких и больших. Можно было и так отправить дам, еще и пинков прописать, но глумиться мне показалось неправильным.

Дернулись бы — убил без всяких сантиментов. А так…

Поднял голову Тайли за волосы посмотрел в глаза:

— Если почувствую даже шевеление магии, процедуру повторю. Сами видели, Ирия ничего не смогла сделать, а она в отличие от вас, центурион по праву, — и снял парализацию с дьяволицы, — Я выразился понятно?

— Понятно! Понятно! — осипшим голосом сообщила та. И бессильно опустилась на землю.

Со второй так же. Смотрели злобно, но с животной ненавистью на Сестру, та же невозмутимо им улыбнулась и развела руками. Красавица! Все же Ирия иногда восхищала.

— И еще… теперь молитесь, чтобы меня никто не