"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

Второй вылет был двадцать седьмого утром и тоже прошёл ровно. Теперь я различал троих. Четвёртого дежурный у станции назвал сам, когда тот попросил повторить высоту.

Маршрут был прежний. Вдоль дороги, левый разворот, обратно над площадкой. С земли получалось просто: пока машины шли прямо, верхняя лежала на чистом небе; в развороте она опускалась к дороге и на несколько мгновений сходилась с нижней. Потом пары расходились снова.

Я открыл старые записи. В четырёх заполненных сутках из семи перед возвращением стояли рядом три короткие отметки: нижняя не видит; верхней ниже; левый разворот. В двух порядок был другой. В одной стояли только время вылета и посадки.

Этого хватало, чтобы смотреть третий.

Его дали во второй половине дня. Пыль после взлёта ещё держалась над полосой, когда группа вышла к дороге. Я видел её сбоку: нижняя шла на фоне земли, верхняя — выше и чуть сзади. До первого поворота расстояние между ними не менялось.

Потом нижняя сказала, что верхнюю не видит.

Голос я уже знал. Ведущий ответил сразу:

— Верхняя, ниже. Левый.

Две команды легли одна на другую. Ведущий начал разворот, верхняя пошла за ним и одновременно стала отдавать высоту.

С земли это было видно по промежутку. Сначала между парами помещалась ещё одна машина. Потом половина. Над дорогой промежутка не осталось: верхняя прошла над нижней, выше, но на том же куске земли.

В журнале этот кусок земли не назывался. Там стояло только время и две команды ведущего. Я провёл глазами от записи к дороге и дождался, пока группа выйдет из разворота.

За дорогой нижняя доложила:

— Вижу.

Значит, верхняя там уже была видна снизу. Ей для этого не требовалось идти ниже весь разворот. Достаточно было не менять высоту до середины и отдать её после, когда дорога останется сзади.

Группа сделала ещё один проход и села.

На разборе после третьего их ведущий, старший лейтенант с обожжённой шеей, сказал вслух, что вторую строку он выполнять не будет.

Строка была та самая: если нижняя теряет верхнюю, верхняя должна снизиться.

— У нас так нельзя, — сказал он. — У нас внизу зенитки свои.

Шея у него была стянута рубцом от уха до воротника, и говорил он, не поворачивая головы. Когда обращался к командиру, разворачивался всем корпусом.

Он объяснил в три хода. Я слушал и ничего не записывал.

Первое: их участок стоит над своей артиллерией, и нижний край им поставили выше, чем нам.

— Высоты не мы назначаем, — сказал командир полка.

— Я высоты не трогаю.

Второе: если верхняя опустится к нижней, она войдёт в тот слой, где по всему, что летает, бьют с земли и не разбирают. Он сказал это без злости и добавил, что своих у них там побили в июне двоих и что второго опознали по номеру.

— Где батареи?

Ведущий показал через дорогу. Не пальцем — всей рукой, от плеча. Там, над чем верхняя прошла серединой разворота.

— Мы всегда влево ходим, — сказал он. — Если нижняя не видит, верхняя идёт ниже в левом. Как сегодня.

Вот тут его три хода сошлись с тремя отметками в журнале. Опасной была не вся строка и не весь разворот. Опасно было делать два дела разом: поворачивать и отдавать высоту над тем же местом.

Поправка помещалась в две короткие фразы: в левом развороте высоту не менять; ниже — за дорогой.

Я их не написал.

Третье у него вышло из первых двух: значит, проверять должна верхняя пара и проверять по-другому.

Командир полка спросил, что он предлагает.

— Верхняя смотрит вниз, — сказал ведущий. — Если нижняя ушла, верхняя её находит.

— А кто смотрит верхнюю?

Он ответил не сразу. Сказал, что ведомый верхней. Потом — что наземная. Командир спросил, как наземная будет смотреть над участком в сорока километрах, и ведущий начал заново.

Он предлагал честно и плохо. Опасность он увидел раньше меня и летал над ней сам. Дважды начинал заново; на третий раз остановился после слов «верхняя проверяет» и больше ничего не прибавил.

— А до решения? — спросил командир.

Ведущий снова развернулся к нему всем корпусом.

— Ниже — только после моей второй команды. Место беру на себя.

— Это не решение.

— Нет.

— До решения будете так. Ищи дальше. Срок — трое суток.

Временный порядок менял человека, который давал команду, но не место: если второе «ниже» прозвучит в левом, верхняя всё равно пройдёт над батареями.

В этот разговор я не вмешался.

Хотелось. Особенно там, где два его действия стояли рядом и их требовалось только разнести.

Мою поправку они бы взяли. Свою — нет.

Двадцать восьмого утром я ещё раз просмотрел семь заполненных суток. Четыре сочетания переписал дословно. Между «левый» и «ниже» нового слова не прибавил.

Ведущий пришёл за журналом сам. Взял его у дежурного, сел на край окопа и стал читать с первой страницы. Ко мне не обратился.

Читал он не всё. Находил «не вижу», отступал на строку вверх и искал, где была группа. Места там не было. Было время, иногда высота, иногда слово ведущего. По времени место можно восстановить, если маршрут не менялся; у них он за десять суток менялся трижды.

— Кто это писал? — спросил он.

Дежурный назвал двоих. Одного в тот день на площадке не было: ушёл с машиной за горючим. Второй стоял рядом.