"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

Вокодер на его груди отдал рокочущим басом:

— Тяжелая биологическая аномалия... Цель зафиксирована.

Матка с ревом рванулась навстречу, занося клешню. Но Игнациус сработал на опережение.

Сдвоенное тридцатимиллиметровое орудие загремело непрерывным огнем. Бронебойно-зажигательные снаряды в упор разнесли суставы правой клешни мутанта. Костяной панцирь лопнул, истекая закипающим гелем.

Не давая твари опомниться, Дредноут сделал шаг вперед и вонзил плазменный гидрокулак прямо в центральную грудную пластину хищника.

Пламя плазменного кулака за две секунды выжгло внутреннее нервное ядро. Туша Матки билась в судорогах еще секунду, а затем безжизненно рухнула на настил.

— Крак! Забирай Мембрану! — скомандовал Макс.

Хитинка вместе с автоматонами подскочила к контейнеру. Резак за секунды срезал кронштейны. Захваты подхватили десятиметровый контейнер с Мембраной и загрузили его на платформу Игнациуса.

Фрегат расцепил зажимы и вернулся во внутренний ангар «Тверди».

Крак и стармех Громов не теряли ни минуты. Под их командованием автоматоны вытащили сияющее биосинтетическое полотно к внешним носовым шпангоутам второй палубы.

Крак обработала титановые плиты обшивки кислотным флюсом, создавая микроскопические поры. Громов на кране подвел Мембрану вплотную к металлу, а автоматоны прижали ее края кронштейнами.

— Ева! Подавай токовый импульс! — гаркнула Крак.

Квантовый вычислитель подала команду на реакторный узел. Реактор «Тесла-6» отдал короткую дугу. Токовый импульс, пропущенный сквозь преобразователь Голгофского кристалла, ударил по контактным узлам Мембраны.

По внешней обшивке «Тверди» прошёл ослепительный сине-голубой всполох.

Живая Мембрана ответила органо-электрическим импульсом. Лазурные жилы ожили, выплескивая тысячи тончайших фосфорных корешков. Био-ткань начала прорастать прямо сквозь поры полтораметровой титановой брони, сплетаясь со стальным каркасом на молекулярном уровне.

Спустя два часа внешняя носовая часть Корабля-Крепости преобразилась. Живая Мембрана полностью срослась с титановым панцирем. Место стыка засияло мягким пульсирующим светом. Био-ткань начала выделять особый органо-титановый секрет: белые царапины от астероидов и старые вмятины прямо на глазах начали сглаживаться и затягиваться новой регенерирующей броней.

Ева вывела результаты сканирования на Мостик:

«Прививка Живой Мембраны успешна. Прочность носового сектора выросла на двадцать два процента. Скорость авторегенерации мелких повреждений корпуса — три миллиметра в сутки».

Макс стоял у панорамного бронестекла. Рядом замерли Лилит, Нира, Эля и профессор Соколов. Они смотрели на экраны, где нос их судна мягко светился лазурными жилами.

— Боже мой... — тихо выдохнул профессор Соколов. — Это уже не просто стальной военный корабль... Это настоящий Корабль-Планета.

— Наш дом умеет лечить свои раны, — произнесла Лилит, положив ладонь на плечо Макса.

Макс посмотрел на звёздный океан, простиравшийся перед ними, и спокойным тоном отдавал распоряжения:

— Ева, разгоняй маршевые. Выходим из разлома.

Данил Чернов

Старый Грешник - Колыбель

Глава 1. Прибытие в Колыбель

Пространство перестало быть податливым.

После семидесяти часов полета в монотонном гуле гиперпространственного канала корпус линейного корабля «Твердь» отозвался глухой вибрацией. Инерционные компенсаторы взвыли на пределе, гася многократный инерционный сдвиг, а стальные шпангоуты глубоко внутри пятнадцати запечатанных палуб хрустнули от колоссального напряжения. Дрейф в слепом секторе завершился.

На Главном мостике первой палубы погасли аварийные стробоскопы, сменившись ровным светом панелей. Реактор «Тесла-6» вышел на штатную мощность, и его басовитый гул превратился в едва ощутимый фон. Воздух, пропущенный через вейлорнские фильтры, пах озоном и нагретым металлом.

Макс сидел в командирском кресле из черной кожи и оружейной стали. Перед ним простиралось панорамное бронестекло, за которым висела непроглядная чернота. Флагман вышел из прыжка точно в расчетную точку. Но за окном не было ничего. Пустота.

Его пальцы в перчатке без кончиков лежали на подлокотнике. В магнитном фиксаторе стыла кружка с черным чаем. Дробовик «Вепрь» висел за спиной, его приклад давил на плечевую пластину под кителем.

Команда работала слаженно. После высадки на «Форте-Стигма» и спасения людей с «Завета-13» экипаж перестал быть сборищем беженцев. Они стали Вольным Народом, а «Твердь» — их домом и крепостью.

У пульта РЭБ и связи Тим нахмурившись крутил верньер лампового усилителя. Парень больше не суетился — его движения стали точными.

— Капитан, эфир мертв, — доложил Тим. — Дальние сканеры прощупывают пустоту на три астрономических единицы вперед. Никаких сигналов.

Рядом, у консоли биосканирования, стояла Нира. Вейлорнка прижимала перламутровые пальцы к сенсорной панели, ее глаза были полуприкрыты.

— Что чувствуешь, Нира? — спросил Макс.

— Только холод, Макс. Бесконечный холод космоса. Нет ни мыслеформ, ни эмпатического эха.

Напряжение на мостике нарастало. Они шли по последнему обрывку карты профессора Соколова пятидесятилетней давности. Весь Вольный Народ — четыреста девяносто человек, собранных из огня рухнувшей империи, — поставил всё на эту точку в небытии.

Макс поднялся из кресла и прошел по настилу. Остановился за спиной Тима, взглянув на экран осциллографа. Ровная зеленая линия. Тишина.

Навстречу ему из навигационного отсека шагнула Лилит. На ней был темно-серый комбинезон, алые зрительные фильтры смотрели на Макса со спокойной уверенностью. Она встала рядом, глядя в пустоту за бронестеклом.

— Пусто, Макс, — тихо проговорила она, используя имя Лира. — Соколов мог ошибиться.

— Он не ошибся, — Макс дотронулся до холодного бронестекла. Где-то там, за непроглядной завесой метановой пыли, должен был ждать их новый дом. — Он был слишком одержим этой идеей. Такие люди не ошибаются.

Лира положила ладонь поверх его руки.

— Мы пойдем за тобой даже в пустоту. Ты же знаешь.

В этот момент синяя голограмма Евы соткалась над центральным столом:

— Простите, что прерываю сеанс философии, капитан, но навигатор докладывает, что мы уперлись в плотное газопылевое облако. Поврежденный сектор карты Соколова пришелся как раз на него. Локаторы не пробивают такую плотность. Чтобы увидеть, что за занавеской, нужно в нее войти.

Макс вернулся в командирское кресло.

— Малый ход, — спокойно скомандовал он. — Десять процентов мощности на маршевые. Прорезать облако.

— Есть малый ход, — отозвался Тим.

Гул реактора усилился. Двухкилометровая стальная туша «Тверди» медленно двинулась вперед, погружая нос с сияющей живой броней в мертвую тьму метановой туманности.

«Твердь» шла сквозь метановую гущу с величественной медлительностью. Непроглядная чернота сменилась клубящейся фиолетово-серой мглой. Плотная пыль с сухим шуршанием оседала на силовой щит, заставляя его едва заметно мерцать.

Пятнадцать минут мостик жил в полной тишине. Тим отслеживал показания гравиметрических датчиков, Нира замкнула эмпатический контур на себя, Лилит сканировала карту.

— Выходим на границу облака, — констатировала Ева. — Плотность пыли падает.