Край Времени - Майкл Муркок

теоремы доставляют ему такое же удовольствие, как мне – изысканный афоризм. Я сочиню занимательный парадокс и тем счастлив, а Ли Пао для полного счастья необходимо упорядочить мир, ввести в нем собственную систему жизненных ценностей, утвердить ее на века и тем самым не допустить хаоса, который он воспринимает лишь умозрительно. Для нас хаос – это не хаос, а жизнь, переменчивая, бодрящая, сопряженная с опасностями, но и приносящая радости. Наш мир поет и сверкает тысячами самых разнообразных оттенков. Мы живем на одной планете, но каждый из нас – индивидуальность. Разве нас можно судить за то, что мы не приемлем однообразия?

– Вы рассуждаете, Джеггед, как выходец из Эпохи Рассвета, – заметил Ли Пао.

– Вы же знаете. Путешествовать во времени доводилось и мне.

– А среди вас найдутся такие, кто готов трудиться на благо других? – спросила Дафниш.

Лорд Джеггед рассмеялся.

– Мы служим своим друзьям, придумывая дли них развлечения. Хотя, пожалуй, и среди нас есть такие, кто мог бы принести пользу, о которой вы говорите, – Лорд Джеггед ненадолго задумался, затем вздохнул и продолжил. – К примеру, Вертер де Гете, если бы жил в другую эпоху. Или Ли Пао. Он способен усмотреть непорядок там, где другим видится красота. Будь у него возможность, он бы снес наши руинные города и возвел бы другие с типовыми постройками, населив их честными гуманными тружениками, чье спокойствие духа опирается на надежду сделать карьеру и уверенность в обеспеченной старости. Для таких людей поездка к морю или неожиданная гроза – настоящее приключение, а комфортные условия жизни – предел мечтаний. Но можно ли считать такую жизнь тоскливой? Нет! Ли Пао и его единомышленникам лучшей не надо. Подойдет она и для Арматьюса, – Лорд Джеггед потер нос и добавил: – Каждый из нас – продукт своего общества.

– Когда в Риме… – подала голос Мисс Минг, оторвав взгляд от чудовища, представшего над толпой под одобрительный гул.

– Разумеется, – недовольно оборвал Джеггед. Он посмотрел на Дафниш и по-отечески улыбнулся.

– Не пренебрегайте чужими взглядами, дорогая. Уважайте их, но оставайтесь верны себе. Если вы кому-то слепо поверите, то закабалите себя. Кому-то холстина милее шелка, кому-то молоко слаще вина, но тот, кто познал жизнь во всех ее проявлениях, не станет отдавать предпочтение чьим-то вкусам или ставить одних людей выше других.

– Нисколько не сомневаюсь, Лорд Джеггед, в ваших добрых намерениях, – ответила Дафниш. – Я, возможно, воспользовалась бы вашими наставлениями, если бы осталась на Краю Времени. Но я собираюсь вернуться домой, в Арматьюс.

– У вас ничего не выйдет! – с очевидным удовольствием заявила Мисс Минг.

Лорд Джеггед пожал плечами.

– Я же говорил вам об эффекте Морфейла.

– Я найду выход из положения, – упрямо сказала Дафниш.

– А как же рак? – самодовольно спросила Мисс Минг, посчитав, что отыскала изъян в аргументации Лорда Джеггеда. – Неужто нам прыгать от радости, заметив его симптомы?

– Вы стараетесь запутать вопрос, – ответил Лорд Джеггед, снисходительно улыбнувшись, – хотя и знаете, что на Краю Времени не существует болезней. Впрочем, в ваших словах что-то есть. Может, кто и в самом деле прыгал бы от радости, узнав, что заболел раком. Среди нас найдутся такие, кто готов испытать физические страдания, чтобы усладить душу.

– У вас мудреная аргументация, Лорд Джеггед, – в сердцах сказала Мисс Минг, – а логика, на мой взгляд, хромает.

– Я польщен, что в моих рассуждениях вы нашли хоть какую-то логику, – ответил Лорд Джеггед. Он осторожно коснулся спины Дафниш, а другой рукой обнял за плечи Ли Пао, словно беря обоих под свое покровительство. Мисс Минг потопталась на месте и нехотя удалилась.

В небе появились восемь драконов. Они вальсировали под музыку невидимых оркестрантов, и даже Дафниш оценила изящный номер, досмотрев его до конца. Когда драконы, раскланявшись, удалились, она спросила:

– И вы всем довольны?

– Чего же еще желать? Говорят, Вселенная доживает последние дни. И что же? Разве кто-то из нас растерян, подавлен?

– Вы пытаетесь забыться, устраивая подобные праздники.

Лорд Джеггед покачал головой.

– Наш образ жизни был таким же и раньше.

– И вас не волнует приближение Конца Света? Вы не боитесь? Относитесь к будущему бездумно?

– Боюсь, у вас превратное представление о жизни на Краю Времени. А разве вы у себя не пытаетесь выстроить мир, свободный от страха?

– Конечно, это одна из наших первостепенных задач.

– А на Краю Времени страха как не было, так и нет, даже перед лицом тотального уничтожения.

– Значит, ваша жизнь тускла и неинтересна: вы лишены природных инстинктов.

– Вы почти правы. На Краю Времени люди сохранили немногие из инстинктов. Скажите, а среди ваших философов не попадались обличители природных инстинктов, считавшие их причиной былой катастрофы?

– Инстинкты инстинктам рознь. Мы не приемлем пагубные инстинкты и действуем так, чтобы катастрофа больше не повторилась. Мы развиваем в людях самопожертвование, поощряем труд на благо общества, бичуем пороки.

– Которые продолжают существовать. А у нас их нет и в помине. На Краю Времени не существует ни пороков, ни добродетели.

– А любовь?

– Недавно, кажется, ее возродили.

– Трудно поверить. За мной пытался ухаживать Доктор Волоспион. Одни ужимки и краснобайство, – Дафниш зажмурилась: в небе – одно рядом с другим – загорелись два солнца. Они слегка покачались, озаряя лужайку слепящим светом, потом устремились ввысь, быстро уменьшаясь в размерах, а затем и вовсе исчезли. Придя в себя, Дафниш продолжила:

– Как я сумела заметить, то, что вы зовете «любовью», всего лишь похоть, которая, в случае неудачи, выливается в ревность и озлобление, а от озлобления рукой подать до цинизма.

– По-вашему, мы циники?

Дафниш ответила не сразу, привлеченная громом аплодисментов. Оказалось, что поздравляли какого-то старца с окладистой бородой, вероятно, постановщика последнего номера.

– Я так думала, – сказала она.

– А сейчас?

– У меня складывается впечатление, Лорд Джеггед, что вы стараетесь примирить меня с Краем Времени. Я, пожалуй, не против унять свой пыл и отчасти согласиться с вашим образом жизни, если мы вернемся к проблеме, которая не дает мне покоя. Мой муж уже, наверное, тревожится за нас с сыном и с нетерпением ждет нашего возвращения. В Комитете, где я служу, тоже волнуются. Я хочу вернуться в свою эпоху, пусть непривлекательную, на ваш взгляд, но привычную и для меня, и для сына. Вы говорили, что возвращение в прошлое невозможно. Я с этим не смирилась и не смирюсь. Но нельзя ли сейчас передать в Арматьюс послание или появиться там хоть на секунду, чтобы дать знать, что я жива и здорова?

– Вы говорили, что стремитесь принести пользу обществу, – вмешался Ли Пао. – Если вы действительно заботитесь о