"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

— Останется Ваня живой со своими бомбовозами — значит, сработали руны, — философски проговорил Костя. — А не сработают руны, так он всё равно ничего не станет возражать.

— Ладно, только приказ вперёд! — строго проговорил я Виталику. — И руны на грудь предлагай в крайнем случае!

Он кивнул с серьёзным видом. И лидер беров Сидор Павлович, что слушал нас с самого начала, сказал:

— Я вот чего хочу у магов спросить. Нам на ужин не пора?

— Ещё пятнадцать минут, — раздражённо ответил Александр Герасименко, не взглянув на часы.

* * *

После ужина в свободном классе майор Логинов сначала подписал всем увольнительные на завтра до девяти утра, а затем провели ритуал. Жребий выиграл вепрь Федя, наводчик у Кости Гаева, но это, конечно, неглавное. Участие принимал Виталик, и я должен был потерять сознание.

Слов нет, шарахнуло знатно, меня разрывало весельем дольше обычного — еле как сумел взять себя в руки и хотя бы в голосину не ржать. Однако сознание я не потерял.

Все сделали свои выводы, и пошли по домам. Весёлый я отправился со своим экипажем, у меня же в квартире госпиталь и не хотелось никого стеснять. Хотя вопрос этот тоже философский, люди же, поселив нас, потеснились.

Спали танкисты на отдельных кроватях, но все в одной комнате. Вепрь Ваня ужасно храпит. Мне-то всё равно, могу спать хоть под артиллерийским обстрелом, но Илья или Стёпа меня как мага часто будили и просили что-то сделать. И как они его раньше терпели?

Илья и Стёпа говорили, что в казарме все храпят, а в танке в шлемофонах не слышно, и я заставлял их уснуть. Но внушения хватало часа на два — противно и громко храпеть Ваня умел очень хорошо. Ну, а сам храп не лечится ничем, всё, что про это когда-нибудь слышал — шарлатанство и мистика.

Выспались всё-таки нормально, и сами проснулись в шесть. В воскресенье. После коротких дебатов порешили, что с ёлки рухнули все одинаково, и перешли к делам по распорядку.

Личная гигиена, потом размялись во дворе. Хозяева вечером нам всё показали, так их и не тревожили. Потихоньку растопили самовар и собрали всё к утреннему чаю.

Когда мы уже завтракали, мирные люди только просыпались. Впрочем, в семь по некоторым меркам тоже рано. Пацанов погодков двенадцати и тринадцати лет и старшую их сестру мама собирала в школу, а папа сам собирался на завод.

После завтрака я пожелал всем хорошего дня и отправился на трамвай. Мог бы и вызвать такси, но я никуда особенно не спешил, и это вредно педагогически. Пусть танкисты уже большие, дети ещё в школу не ушли.

Отдавая честь военным и показывая увольнительную патрулям с магами…

Без магов патрули на меня не обращали внимания, лень лишний раз лезть в карман. Вот проехался я на трамвае, прошёл в метро и снова проехался с двумя пересадками.

Вылез в центре и прогулялся до своей квартиры. Дома меня так скоро с войны не ждали и не успевали толком соскучиться, так что прикупил в коммерческом гастрономе на всех гостинцев.

На рынке вышло бы дешевле, но ведь и так пёр два пакета — даже честь не отдавал. Если бы кто-то тогда заставил меня опустить пакеты, убил бы сволочь на хрен. Я тут боярин если что.

Против всех ожиданий дома мне все обрадовались, даже выздоравливающие больные. Миланья заплакала, Оля смущённо улыбалась, а её Ваня и моя Светка улыбались открыто и агукали.

Менее всех, возможно, обрадовался врач и заодно глава госпиталя моего имени. Миланья и так строго следила, чтоб в моём кабинете оставалось всё «как при Тёме», а тут заявился сам Тёма и стул приволок.

Ну, угостил всех вкуснятиной, покачал Светку и Ваньку, внимательно выслушал грустные повести Миланьи об ужасной дороговизне и других военных ужасах, но не могу же я заниматься этим всегда.

Я, может, ответственный и мне надо сосредоточиться. Я, может, должен читать лекции. Так надо подумать, о чём их вообще читать. Что и кому я хочу сказать? И вообще нужен примерный план.

Работал с перерывами. Доктор делал обход, так мне было интересно, у кого какие жалобы. Для удовольствия нянчился со Светкой и Ванькой, и само собой отвлёкся на обед.

Ужинать не стал, а вызвал такси. Поехал в «Авдеев». Это ресторан, как «Савёловский», только там точно не должно быть Иры. Поужинал, потом приглашал девушек танцевать. Познакомился с милой Аней и в конце вечера поехал с ней типа провожать…

* * *

В Центр явился во время завтрака. В столовке узнал своих рысей и встал с подносом к столику Тимофея. Вежливо поздоровались. Он сказал, что по военному времени в нормальных учебках нет выходных.

Вчера его вызвал к себе начальник в Семёновске и передал мой приказ клану отправиться в Москву. Рыси приехали сегодня рано утром, пришлось дожидаться открытия метро. Еле успели к утренней кормёжке.

Пили уже чай, когда подошёл дежурный сержант и сказал, что меня и лидера рысей зовёт майор Востриков. Мы с равнодушным видом кивнули, и посыльный пошёл кого-то искать дальше.

Мне не пришлось вертеть головой, чтобы ощутить, как он кого-то узнал и обрадовался. Я взглянул на часы и краем глаза заметил, что сержант подошёл к незнакомому старшему лейтенанту.

— Пойдём к Антону, — проговорил я.

Тимофей допил чай и подхватил разнос с грязной посудой. Следом я тоже отнёс посуду в специальное окошко и вальяжно направился из столовой. Впереди деловым шагом шёл незнакомый старший лейтенант.

С таким чином в Центре гулял только я, а сейчас ходит мой заместитель Костя Гаев. Теперь вдруг появился новый офицер, спортивного вида русый парень двадцати с небольшим лет и не маг.

Мы его немного отпустили. Я и Тимофей с солидной неспешностью поднялись по лестнице и вошли в кабинет. Дежурного за столом не сидело, зато дверь к начальству стояла открытой. Вошли, и я сказал, козырнув:

— Здравия желаю, к тебе можно?

— Привет, — ответил Антон. — Присаживайтесь.

За т-образным столом уже сидели незнакомый старлей и майор Логинов. Мы с Виталей друг другу покивали, а Востриков проговорил:

— Чтоб не повторяться, ждём бояр и Пашу. Похоже, парни придут к политинформации.

Старший лейтенант сидел прямо, простоватое его лицо казалось сонным. И это точно не для того, чтобы скрыть смущение. Ощущалась его собранность, и чувствовалось что-то странное, близкое к веселой бесшабашности