Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

— Ты так не умеешь.

— Я быстро учусь.

— Ну да, — не удержавшись фыркнул Рома. — Конечно же. Расскажи это кому-нибудь другому.

— Для того и пришёл, — в ответ хмыкнул его отец, после чего развернулся и сделав несколько шагов, сел в одно из кресел перед столом сына. — Как прошёл ваш разговор?

— Сложно, как ты должно быть можешь сам догадаться. Он был в ярости. Едва себя сдерживал, если уж на то пошло.

— Такие эмоции. В какой другой ситуации я бы сказал, что на нашего Александра это не похоже.

— Не все могут смотреть на предательство со спокойным лицом, как ты, пап.

— Ничего страшного. Александр не идиот. Уверен, что его разум возобладал над эмоциями ещё до того, как он вышел из твоего кабинета.

В ответ на это Роман лишь скривил лицо.

— Ещё скажи, что мы ему таким образом услугу оказываем.

— Да, — спокойно кивнул его отец. — Ты оказываешь ему услугу… на

— Я оказал бы ему услугу, если бы отказался от этого дела.

— И тогда я отдал бы его Вольскому. Или Голицыной. А ты сам знаешь, что Елизавета спит и видит, как бы взять реванш, — спокойно парировал отец. — И ни первый, ни вторая не станут играть с ним по правилам…

— А я, значит, стану? — не удержался Роман. — Думаешь, Александра это напугало бы? И вообще, ты понимаешь, какой удар это может нанести по нашей с ним дружбе?

Сказав это, Рома замолчал на секунду, после чего закатил глаза и вздохнул.

— Что я несу, конечно же, понимаешь…

— Нет, Рома, — куда более серьёзно проговорил его отец. — Думаю, что ты не понимаешь.

— Ну, вперёд, объясни мне.

— Мне кажется, или я слышу вызов в твоём голосе?

— Нет, не кажется, — съязвил Рома. — Потому что-либо ты не видишь, куда идёт это дело, либо глуп. И я никогда не поверю во второй вариант. Слишком хорошо тебя знаю. Они уже проиграли это дело. Я хорошо делаю свою работу, так что судья с большой вероятностью примет моё ходатайство в четырёх случаях из шести. Потому что Александр и его клиент могут как угодно изгаляться над своей заявкой и выставлять её в любом свете, но экспертиза уже показала, что без этого параметра в ней датчик не будет функционален. А это…

— А это нарушает принцип недопустимых изменений, — закончил за него отец. — И если твоё ходатайство примут, то это отбросит их назад слишком сильно. Да, я видел документы.

— От чего у меня возникает вопрос, зачем? Я не сомневаюсь, что он смог бы обыграть адвокатов Берга. Но…

— Но сможет ли он обыграть в суде тебя? Это ты хотел сказать?

— Зришь в корень.

— Думаешь, что не сможет? — с любопытством поинтересовался Павел, на что его сын опять скривился.

— Только не в таком деле. Здесь нет места уловкам, а только формулировкам и цифрам в заявке. А ими трудно манипулировать.

— То есть ты победишь?

— Я это и пытаюсь тебе объяснить, — уже не скрывая злости в голосе, кинул в отца Рома. — Ты видел, в каком он положении! Ему нужен Белов и «ТермоСтаб», чтобы встать на ноги. А после этого поражения он не получит ничего. Мы ставим его под удар…

— Нет, Роман. Ты. Именно ты ставишь под удар его мечту.

— Спасибо большое за такое уточнение…

— Рома, почему, по-твоему, я приказал тебе заняться этим делом, как и требовал клиент? Почему именно ты, а не Вольский или Голицына?

Неожиданный вопрос едва не поставил Романа в тупик. И прозвучавшее в ответ на него молчание было более чем красноречивым ответом. Поняв, что его сын не торопиться отвечать, Павел поудобнее сел в кресле.

— Видишь ли, Рома, в моём прошлом у меня был лучший друг, — заговорил его отец. — Очень хороший друг. Мы учились вместе в университете, только на разных курсах. Сошлись сначала на любви к юриспруденции, а после дружба переросла в профессиональное соперничество. Я, сын аристократа с невероятными возможностями, и он, простолюдин, который пробился наверх с практически звериным упорством, которое редко встретишь в нашем мире.

Роману не потребовалось много времени для того, чтобы понять, о ком именно идёт речь.

— Молотов?

— Да, — с едва заметной тоской в улыбке протянул отец. — Вячеслав был хорошим человеком. Но, что более важно, он был блестящим юристом. И я действительно уважал его за это.

Роман ощутимо напрягся. Он знал о том, что его отец и Молотов были дружны в прошлом. Очень дружны. Настолько, что Вячеслав даже являлся крестным отцом Артура, хотя об этом почти никто не знал. Но имелось и ещё кое-что. Тихие и очень осторожные слухи, которые звучали в строго определенных местах. Слухи о том, почему именно такой выдающийся адвокат неожиданно решил закончить свою практику.

— Значит те, скажем так, слухи, что ходили вокруг завершения его карьеры…

— Я это сделал.

Всего три слова, но сколько в них было эмоций. Это оказался тот редкий случай, когда Роман услышал в голосе своего отца… нет, не стыд за содеянное или же раскаяние. Даже близко нет. Но, может быть, только лишь может быть, он только что услышал в нём лёгкое, едва заметное сожаление.

— В нашем прошлом, — продолжил Лазарев, — был один случай, когда Вячеславу пришлось переступить через закон ради дорого для него человека. И я ему помог в этом. Сделал так, чтобы кое-кто смог исчезнуть из Империи навсегда.

— Почему?

— Почему? Потому что мы были с ним друзья, Роман. И это было то, что я мог сделать безопасно для себя, своей семьи и нашего будущего. Отчасти именно поэтому я так и сделал. Потому что ничем не рисковал в отличии от него.

— И? Что случилось?

— Случилась работа, Рома, — вздохнул его отец. — Я использовал свои знания о том случае, чтобы вывести Вячеслава из игры. Вывести его из неё навсегда. Я потерял друга, но зато мы сейчас сидим здесь. Не думай, будто мне было легко принять это решение. Но я сделал это быстро. Потому что так было необходимо. Решение, которое позволяет нам сейчас называть себя лучшими.

— Просто потрясающе.

— А я не жду твоего или чьего либо ещё одобрения, — спокойно произнёс Павел. — Я находился в иной ситуации и в иных обстоятельствах. И если бы я вновь оказался в них, я поступил бы точно так же. Без раздумий и колебаний. Такой я человек.

— Только вот я другой, — резко сказал Роман, и Павел, к его удивлению, кивнул.

— Да, Рома, ты другой. Это непреложный факт, который отрицать бесполезно. И