В тени государевой - Мария Самтенко

По правде говоря, светлость очень редко рассказывает про своих жен: считает неэтичным. Но бессонная ночь, очевидно, все же сказалась на его самоконтроле.

Мы заходим в гастроном, потом сворачиваем на улочку, ведущую к его дому. И сразу становится ясно, что яичницы с салом мне не видать как своих ушей: у дома полиция!

Потом оказывается, что не у нашего, у соседнего. Но Степанов все равно подходит к ближайшему полицейскому, спрашивает, что случилось. Тот представляется, но как-то неразборчиво: Денис какой-то там, да и в должности я не уверена, но это уже не так важно. Потому что со следующей минуты Степанова идентифицируют как квартиранта, и начинается второй акт Марлезонского балета: выясняется, что пока мы ходили на допрос по поводу маньяка, квартирные хозяйки светлости были обнаружены мертвыми!

Степанова первым делом спрашивают, где он был после десяти вечера, и кто может это подтвердить.

– Мы с Ольгой Николаевной всю ночь сидели в полиции, – спокойно отвечает светлость. – Пришли туда около девяти вечера и ушли полчаса назад. Подтвердить это могут в дежурной части. А что случилось?

Выясняется, что Евдокия Ильинична и Лариса погибли в бане. Вчера у соседей был банный день, они по традиции позвали в гости родню и знакомых. Сестры должны были мыться последними. Соседка запомнила, как они пошли в баню, но не видела, как они возвращались. А утром пошла туда убираться и обнаружила тела.

– Никуда не уходите, вас нужно будет опросить, – предупреждает полицейский. – Я сейчас вернусь.

Он удаляется в сторону соседнего дома, а светлость задумчиво смотрит на меня:

– Когда я уходил от Фаниса Ильдаровича, то слышал слова дежурного про двух бабушек в бане. Представляете, я даже как-то не сопоставил, что это могут быть наши. Интересно было бы узнать причину смерти.

– Угорели, наверно, – пожимаю плечами я. – Может, заслонку закрыли и дым пошел внутрь?

– Нет, Ольга Николаевна, это исключено. Во-первых, Евдокия Ильинична с Ларисой Ильиничной мылись последними. А во-вторых, эта заслонка у них сломалась и не закрывается. Я это точно знаю, потому что они спрашивали, не смогу ли я починить ее по-соседски.

Денис с непонятным званием возвращается как раз на этой чудесной фразе, и я уже настраиваюсь на то, что мы со светлостью проведем еще восемь часов в полиции, а еще лучше – переедем туда. Но нам говорят, что нет, пока не нужно. Светлость сейчас напишет объяснение, это быстро, а на допрос его вызовут в общем порядке. А я могу быть свободна прямо сейчас.

Глава 18

После короткого обсуждения перспектив Степанов остается давать показания, а я иду отсыпаться. Он хочет проводить меня и вернуться, но полиции эта затея не нравится, и светлости приходится остаться.

Пока суд да дело, приезжает Фанис Ильдарович. Ведет Степанова на кухню и заводит разговор про бабулек: что, если это светлость пытались убить? Хотя сомнительно, что его могли перепутать с двумя старушками. Скорее всего, устраняли свидетелей неудачного покушения на Степанова… или чего-то другого?

Все это надо обдумать, но голова ужасно тяжелая. Нужен отдых. Если не сон, то хотя бы передышка. Заглядываю на кухню, чтобы попрощаться, и застаю кусок прекрасной беседы: Фанис Ильдарович выражает сожаление, что светлость сидел в полиции вместо того, чтобы ночевать у себя дома. Тогда, может, несчастья со старушками удалось бы избежать.

Я сразу же вспоминаю, как светлость расстраивался из-за маньяка. Потом в памяти всплывает несколько нецензурных слов, и напоследок – статья за оскорбление сотрудников полиции при исполнении. Не факт, что она есть в этом мире, но все равно.

Пока я молча пытаюсь уложить все, что хочу сказать, в конструкцию без ненормативной лексики, Степанов спокойно возражает:

– Сомневаюсь, что это бы помогло. Знаете, мне затруднительно представить ситуацию, когда мне потребовалось бы заходить в баню к двум пожилым женщинам.

После чего добавляет, что в доме проведена вода и у старушек стоит импортная газовая колонка. И что он, конечно же, не стал бы снимать жилье, где можно помыться, лишь напросившись в гости к соседям. Какой-то необходимости мыться именно в бане у старушек не было, просто Евдокии Ильиничне и Ларисе нравился сам процесс: поход в гости, небольшое застолье и баня. Тут многие так делают.

– Это я знаю, – отмахивается следователь. – Давайте еще проработаем версию насчет ваших врагов. Я хочу понять, объединять ли дела в одно производство…

Понимаю, что перечисление врагов светлости займет много времени, и решаю распрощаться.

Следующие несколько суток складываются в какую-то дурную бесконечность, где я пытаюсь уместить полицию с бесконечными допросами и осмотрами машин, долгие телефонные разговоры со Славиком, поиск жилья, потому что проблема с козой никуда не делась, и репетиторов, потому что я не хочу провалить поступление в институт из-за маньяка.

В итоге все как-то, но складывается. Славик с Марфушей садятся на поезд, который должен прибыть через несколько дней. Козу удается отправить в Бирск на условно-попутном коневозе, правда, с какими-то загадочными пересадками через Казань и Саратов, и мы с братом тайно надеемся, что она где-то там и потеряется. Дом для Марфуши я снимаю в Пономаревке у директорской вдовы, я уговариваю ее на возможную козу с помощью двойной суммы арендной платы и жалобного нытья про маньяка.

Опознание автомобиля проходит удачно: я идентифицирую машину маньяка как Buick Roadmaster Sedan 1936 года, и следователь даже немного удивляется, как же я там поместилась в багажнике. Вот только проблема в том, что по полицейской базе таких машин в Бирске не числится, а номер, чтобы пробивать по всей губернии или даже империи, я не запомнила. Модель дорогая, но не уникальная, аристократия часто на таких ездит. Единственная надежда на то, что автомобиль всплывет в одном из трех бирских автосервисов, но рейды туда не дают ничего, кроме обещаний владельцев сообщить, если похожий автомобиль поступит на ремонт. Только я сомневаюсь, что маньяк – полный идиот. Скорее всего, он уже убрался вместе с машиной из Бирска, если не из губернии. Впрочем, поиски продолжаются.

Пересекаться со Степановым удается редко. Он тоже занят допросами, к тому же у него появляется много хлопот с приехавшей из Уфы родней погибших. Бирский морг не особо загружен, так что тела с экспертизы отдают