Источник для звёздного захватчика - Маша Малиновская

тому подтверждение. И я. Я тоже. Но то, что всё-таки есть и второй вариант, которого я боялась, тоже существует. Людей просто выкачивают. Только непонятно, какой из этих вариантов хуже.

И хоть врать я не любила, про ключ командору сказать так и не решилась.

17. Всё заслуживает жить

Прошло уже более трёх месяцев с того вечера, когда командор на примере других источников показал мне, что меня может ожидать. Жить хотелось, поэтому я стала следить за своим поведением. Эмоции было сложно контролировать, но я этому училась. Училась улыбаться, сидя за ужином, училась плакать потише в подушку, когда дыра в душе болела особенно сильно, училась не сопротивляться огню, охватывающему моё тело во время адаптации перед каждой процедурой.

Командор бывал дома нечасто. Однажды он вернулся уж очень бледным, и ему потребовалось переливание, хотя предыдущее было менее двух недель назад. Потом приехали ещё несколько кроктарианцев и пробыли в доме почти всю ночь. Что они делали, я не знала, потому что в крыло, где проводилось собрание, всем проживающем в доме вход строго был воспрещён в этот день.

Утром я как обычно вышла в сад к пруду, маленькое чудовище с Кроктарса уже плавало у кромки, ожидая принесённое мною лакомство. Клубника из оранжереи отличалась от той, что растёт на грунте и зреет под солнцем, но лиаймус особо не перебирал. Я бросила ягоду в воду, но она даже не долетела до её поверхности, как влажные губищи этого уродца с чавканьем её поймали.

Потом в ответ мне прилетел пожухлый листок — так он благодарил меня. Когда водяные лилии перестали цвести из-за холода, лиаймус стал выбрасывать к моим ногам что ни попадя. Чаще всего это были листья, а однажды даже маленькая рыбка.

Первые разы меня это раздражало и вызывало брезгливость, но потом я пересмотрела своё отношение. Этот кроктарианский водяной поросёнок, как я звала его про себя, не отбирал мою кровь, не держал меня взаперти и не порабощал мою планету. Он, может, вообще не хотел переезжать сюда с родного Кроктарса, но его, похоже, и не спросили. Зверушка вела себя мило и дружелюбно, просила ягоды, смотрела с интересом и благодарила, как умела. Поэтому я решила для себя, что мы вполне можем быть друзьями. Почему нет?

Я немного посидела в саду на лавочке, наблюдая, как быстрый ветер гонит большие белые облака. Он будто торопил их, подталкивал и вынуждал всё быстрее и быстрее двигать свои пушистые тела.

Вернувшись в дом, я прошла на кухню и вымыла руки. Сегодня в доме было тихо. Ивва занималась на кухне, Денисов убирался в саду, а командора не было видно. Наверное, он вчера уехал вместе с гостями. Кто его знает.

Поднялся холодный ветер, была уже как-никак середина октября, и я, поёжившись, притворила распахнутое окно. Молча выпила кружку чая с рогаликом, наблюдая за тем, как стряпает Ивва.

— Сегодня у нас на обед тыквенный суп-пюре и баклажаны, запечённые с говяжьим фаршем, — презентовала Ивва. — И яблочный пирог с мёдом, который ты обожаешь, Лили. — Управляющая чуть обернулась и подмигнула.

— Отлично, — улыбнулась я ей в ответ. — Может, тебе помочь, Ивва?

— Нет, спасибо, я уже почти всё сделала. Дальше за меня будет работать печь.

Было скучно, я часто стала вспоминать брата, родителей. Мне захотелось как-то отвлечься, и я решила воспользоваться предложением командора, озвученным не так давно. Он сказал, что в доме есть большая библиотека книг земных авторов и что я могу ею свободно пользоваться. Тогда мне не хотелось, да и Ивва принесла мне несколько, но теперь я решила выбрать сама.

Библиотека располагалась в той части дома, где была комната командора. Я туда по своей воле никогда не ходила, потому что именно в той стороне находилась комната для процедур переливания. Он сказал, что дверь в библиотеку я смогу найти по стороне северной стены за большой картиной с изображением женщины, несущей глиняный сосуд.

Сначала я поднялась в свою комнату, чтобы оставить тёплую накидку. Взгляд упал в зеркало. Моя кожа ещё была бледновата после вчерашней процедуры. Волосы выбились из пучка на ветру и торчали пушистым ореолом. Наскоро пригладив их, я отправилась на поиски библиотеки.

Пасмурная погода пробралась и в дом, наполнив его каким-то лёгким сумраком, даже несмотря на то, что было ещё утро. Подсветка необычных водяных ламп бросала на потолок и стены причудливые блики.

Я отправилась на поиски библиотеки, и найти нужную дверь труда не составило. Она была не заперта. В библиотеке было почти темно. И без того будучи пасмурным, день не мог пробраться сквозь толстые полотняные шторы. Я раздвинула их, а потом всё равно включила свет.

Библиотека поистине была огромна. Все четыре стены представляли собой сплошной книжный шкаф, а в центре ещё стоял восьмигранный стеллаж, полностью набитый книгами. По углам располагались кожаные кресла с торшерами, ближе к окну диван и длинный дубовый стол.

Пыли заметно нигде не было, скорее всего, это заслуга Иввы, но мне почему-то показалось, что это место не пользуется популярностью в доме. Тем лучше было для меня.

Я стала рассматривать полки. Тут были и научные книги, и философские труды, и, конечно, художественная литература. Были авторы разных стран, существовавших до вторжения. Были сборники с репродукциями картин великих художников, а также сборники фотографий ранее существовавших городов и государств.

Вытащив одну из таких книг, я присела на диван, раскрыв её на коленях. Огромный том назывался «История ХХ века». С тех пор прошло уже более двухсот лет, но, по словам людей, заставших мир до вторжения, это было трудное, непростое время для человечества. Две мировые войны за сто лет. А потом более ста лет мира на всей Земле, пока не пришли враги из космоса.

Я листала огромные страницы одну за одной, рассматривая фотографии с изображением ландшафтов и городов. Причудливые здания — творения рук человека, прекрасная природа, непривычные названия: Пекин, Нью-Йорк, Дели, Москва, Рим… Некоторые из этих названий я слышала, многие из городов существовали до того времени, когда прилетели захватчики, о каких-то уже забыли.

Потом я погрузилась в изучение кровавой истории войн двадцатого века. Сколько крови пролили люди! Сами! Без гнёта всяких гуманоидов, а убивая себе подобных.

В груди жгло, а на глаза навернулись слёзы.

Отложив книгу, я закрыла глаза. Казалось, эти фото с измученными телами убитых партизан Второй мировой войны отпечатались у меня на внутренней стороне век. Хотела отвлечься от ужасов современной мне жизни, а получила