Секретарь Его Темнейшества - Лия Керн

лучи рассвета начали пробиваться сквозь высокие окна, я уже была на ногах. Камин давно погас, и ночной осенний холод успел пробраться сквозь древние камни стен и заставил проснуться. Я поежилась и осторожно ступила на ледяной пол, щелчком пальцев разжигая в потухшем камине огонь.

За окном туман плотным молочным покрывалом окутывал старые надгробия на кладбище, превращая их в безмолвные, расплывчатые тени. Картина была одновременно жутковатой и завораживающе спокойной.

Подойдя к шкафу, я распахнула створки. Вчерашнее волшебство фей предстало передо мной во всей красе. Я провела рукой по рядам платьев, ощущая под пальцами мягкость шерсти, прохладу льна, шелковистость более нарядных тканей. Выбор был просто богатым и продуманным. Для сегодняшнего дня я выбрала платье из плотной теплой ткани серого цвета, с длинными рукавами и высоким воротником. Оно выглядело скромно, практично и, что было немаловажно, очень тепло. Рядом висел белоснежный фартук — безмолвное напутствие и символ моих новых обязанностей.

Я быстро надела платье, ощущая, как его тепло отгоняет утренний холод. Затем собрала волосы в простой, аккуратный узел у затылка — так будет удобнее возиться у плиты. Посмотрев на свое отражение в темном стекле окна, я увидела не вчерашнюю испуганную девушку, а собранную, хоть и слегка сонную домоправительницу.

Приоткрыв дверь, я прислушалась. Замок спал. Тишина была гулкой. Ее нарушал лишь скрип старых половиц под моими ногами. Я на цыпочках спустилась по лестнице, минуя темные коридоры, где тени казались особенно густыми.

Дверь на кухню оказалась приоткрыта. Я толкнула ее, и меня встретил запах чистоты — мыла, воды и натертого до блеска камня. Воздух был прохладным, но не ледяным. Большую печь еще не растопили.

На дубовом столе стояла аккуратная корзина со свежими яйцами, кувшин с молоком и горшок с медом. Марта, видимо, уже успела сбегать в деревню за свежими продуктами. Рядом, аккуратными стопками, лежали поленца для печи.

Я подошла к окну и выглянула наружу. Туман медленно отступал, открывая промокшую от росы траву и темно-серые надгробия памятников. Где-то там, за стенами, начинался новый день. А здесь, на кухне, мне предстояло его приготовить. Я глубоко вдохнула, ощущая легкое волнение, но уже не панику. «Не хуже», — прошептала я про себя и принялась растапливать печь.

Пламя уже весело облизывало поленья, наполняя кухню живительным теплом и обещанием скорой еды, когда дверь скрипнула. На пороге замерла Марта. В руках она сжимала свежую головку сыра.

— Доброе утро! — Я обернулась к ней, стараясь, чтобы голос звучал ободряюще. — Как раз вовремя. Не поможешь мне с завтраком? Вдвоем ведь веселее.

Но девушка отшатнулась, будто я предложила ей схватить раскаленный уголь. Ее лицо побелело, а пальцы так сжали сыр, что казалось вот-вот раздавят.

— О, нет-нет-нет, леди Амалия, — залепетала она, мотая головой. — Я… я не могу. Я уже все испортила вчера. Я только посуду мыть могу. Или пол подмести. А готовить… — Она умоляюще посмотрела на меня. — Розанна всегда говорила, что у меня руки… не оттуда растут. Я очень боюсь снова все испортить!

Только я решила, что готовка не будет проблемой, как возникли новые сложности!

Мысль о том, что придется справляться одной, заставила сердце сделать тревожный кувырок. Но я еще надеялась.

— А где Розанна? Может, она скоро придет?

— У нее сегодня выходной, — почти прошептала Марта, опуская глаза. — Она ушла к сестре в соседнюю деревню с вечера. Вернется только к завтрашнему утру.

Тишина в кухне стала вдруг оглушительной. Треск огня в печи звучал как зловещий хохот. «Не хуже». Слова Темного Лорда эхом отдавались в моей голове, приобретая теперь явно издевательский оттенок. Без Розанны и ее спасительного здравого смысла мои кулинарные перспективы сводились к подгоревшей яичнице и комковатой каше.

Весь мой вчерашний оптимизм испарился, оставив после себя леденящий ужас. Я снова одна наедине с печью, продуктами и ответственностью за завтрак человека, который с легкостью мог отправить меня домой к родителям и уже висящему на плечиках отутюженному свадебному платью.

Я посмотрела на корзину с яйцами, на кувшин с молоком. Они вдруг показались мне враждебными и крайне сложными объектами.

— Понятно, — наконец выдавила я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Хорошо, Марта. Займись тогда… своими непосредственными обязанностями, ну и… помолись, что ли, за меня и желудок Его Темнейшества.

Глава 36

Я стояла и гипнотизировала крынку с молоком, пытаясь понять, что сотворить на завтрак, что не отравит хозяина замка. Но так вышло, что я всегда жила с родителями в обеспеченной семье и… не готовила! Даже яичницу, к нам приходила мисс Честер и готовила на день. Я никогда не задавалась вопросом, как блюда появляются на столе. И вдруг в голове само собой родилось воспоминание. Залитая солнечным светом кухня, бабушка и я, маленькая, стоя на табуретке, старательно размешиваю тесто в большой синей миске. Оладушки. Бабушка учила меня печь оладушки. Это было просто, ясно и… получалось!

Это же идеально! Сытно, просто и хотя бы отдаленно напоминает домашнюю еду, а не кулинарную катастрофу.

Я рванула к поваренной книге Вивьен. К моему удивлению, среди сложнейших рецептов с трюфелями и фазанами я нашла скромную, написанную на полях карандашом пометку: «Оладьи для Ивара». Сердце мое екнуло. Значит, он их ел? И даже, возможно, любил?

Вооружившись этой крохой надежды, я принялась за дело. Яйца, мука, молоко, щепотка соли и немного магии… Действуя почти на автомате, по памяти, я замесила тесто. Оно получалось на удивление послушным, однородным и пузыристым. Я даже сама себе удивилась.

Марта, наблюдавшая за мной опаской, видимо, заметила мою уверенность. Сжалившись, она без слов подошла к плите и с усилием поставила на огонь две массивные чугунные сковороды. В них с шипением растеклось масло, наполняя кухню знакомым с детства аппетитным ароматом.

— Спасибо, — поблагодарила я, и она в ответ робко улыбнулась.

Зачерпнув половник теста, я вылила его на раскаленную поверхность. Оно зашипело и начало подрумяниваться по краям. Первый блин, конечно, вышел комом — немного рваным, одновременно сырым и подгоревшим. Второй, третий… тоже не удались. Один слишком черный, другой слишком белый. Следующая партия была кривой, а вот потом стало что-то получаться. Оладья стали почти идеальными — круглыми, золотистыми, пышными. На дне моей души затеплилась надежда. Может, и правда «не хуже»? Может, даже… лучше?

Я с азартом переворачивала очередную партию оладий, уже почти освоив это нехитрое искусство. Румяные, пышные кружочки аккуратно складывались горкой на широкой фаянсовой тарелке. Я уже мысленно хвалила себя, предвкушая удивление Темного Лорда.

— Ну вот, кажется,