Черное Кольцо - Роман Г. Артемьев

вассал-сюзерен допускали вольности, тем более, когда два рода идут вместе больше трёхсот лет. Но ей не хотелось бы объяснять ахенцам, почему леди Стормсонг позволяет пацану разговаривать с собой без пиетета, и даже считает подобное нормой. Почти.

— Нет, мне ещё со священниками поговорить надо. Сообщить им насчет найденного подвала, — отметив себе в уме найти в далеком, далеком будущем учителя этикета, сказала она.

— Точно, эти же проверить должны, — вспомнил Род. — Ну, хорошо хоть, старой церкви, а не тауфериты. От старых хотя бы знаешь, чего ждать.

— Тауфериты в Аутрагеле остались. Они, по закону, возле Черного Кольца не имеют права свои храмы ставить.

— Почему так?

— Исторически сложилось. Наш курфюрст, он ведь не только князь Фризии, он ещё ландграф Ахена, сеньор Гагерика, пфальцграф Батаворума и прочее, прочее, прочее. Полный список титулов целый лист занимает, правда, большинство владений невелики. Некоторые земли, присягая, ставили условием сохранение веры и невмешательство в церковные вопросы. Альбрехт обычно слово держит, хотя в случае со старой церковью всё непросто.

— Угу, говорят, Святейший его проклял.

— Проклял или нет, а отлучить владения от благодати не посмел.

С Родериком обсуждать священников Анна могла свободно, потому что оба они выросли в Марке. Там жрецов любой религии слушали со скепсисом — даже жрецов древних богов, которых вроде бы запретили. При острой нужде служителя той же Милосердной Жены находили быстро. В общем, народ в Спасителя верил, но доверять его слугам не доверял. Поэтому, когда король Эдуард провел церковную реформу, Марка безоговорочно приняла его сторону, быстренько принявшись служить по-новому.

Верность федеральному центру. До недавних пор — незыблемая.

— Принесите кофе и чего-нибудь сладкого, — сделала Анна заказ подошедшей служанке. В конце концов, может девушка позволить себе вкусняшку?

— Осмелюсь предложить пирог с дынным мармеладом, шоколадное печенье и крем шантильи.

— Давайте пирог.

Укладывая документы в машину, в специальный ящик под сиденьем, магичка нахмурилась. Бумаг становится много, хранятся в усадьбе они в обычном сундуке, а ведь среди них есть важные документы. Договора, расписки, гарантии. Надо бы изготовить сейф с максимально возможной защитой. То же самое к книгам относится, которых уже больше десятка скопилось. С момента изобретения печатного станка прошло достаточно времени, книги значительно подешевели, но те, которые относятся к магии, по-прежнему стоят дорого. Поэтому в доме Анны без особого присмотра лежит на полках целое состояние по меркам простолюдинов.

К епископу леди Стормсонг не пошла. Лично явившись в канцелярию его преосвященства, она оказалась бы в положении просителя, чего совершенно не желала. Родовую честь следовало беречь, в том числе поддерживая высоту статуса. В то же время, избегать общения со смиренными слугами Спасителя она абсолютно не собиралась. С какой стати? Старую церковь у неё на родине в последние сто лет потихоньку демонизируют, обвиняют во всех мыслимых грехах, и совершенно напрасно. Такие же люди, как и везде. В будущем Анна планировала сотрудничать с ними — вернее, ей придётся с ними контактировать, потому что священники отслеживали применение запретной магии, помогали в сложных случаях одержимости, выдавали разрешения на проведение опасных ритуалов и ещё много чем занимались. Они часто вмешивались в дела одарённых, из-за чего некоторая напряженность между двумя важными частями общества сохранялась постоянно. Вместе с тем, многие маги признавали необходимость внешнего наблюдателя, поэтому попытки избавиться от контроля случались редко.

Поэтому Анна зашла в ближайший крупный собор, оказавшийся посвященным сразу двум святым, Клавдию Доброму и Юлию Веселому. Их всегда изображали вместе, потому что считалось, что один наследовал другому в смысле праведной борьбы с пороками. Оглядевшись, девушка подошла к мужчине в сутане, выглядевшему старше своих коллег.

— Анна, леди Стормсонг, — вежливо присев в книксене, представилась она. — Не уделите мне толику своего времени, святой отец?

— Конечно, домина Стормсонг, — согласно кивнул тот. — Моё имя Лоран Тюрье, и я являюсь деканом этого храма. Желаете исповедоваться?

Шутку, произнесенную серьёзным тоном, Анна оценила.

— Как только встречу священника моей конфессии, так и поступлю. Сейчас я хотела бы сообщить о найденной на моей земле камере безмолвного шепота.

Смешинки исчезли из глаз прелата.

— Давайте пройдём в мой кабинет, домина. Там нам будет удобнее разговаривать.

— Как пожелаете, святой отец.

Рабочее место декана свидетельствовало о чем угодно, только не об аскетизме хозяина. Одно висевшее на стене распятие, выполненное из серебра и украшенное изумрудами, заставило бы священников реформистских церквей завести вечную волынку о стяжательстве и сребролюбии. В чём-то справедливую, в чём-то нет. Подобные распятию артефакты, размещенные в правильных точках, превращали комнату в надежное убежище, напрочь отсекая попытки подслушать ведущиеся внутри разговоры. И, пожалуй, Тюрье, слабенький одаренный, в пределах кабинета мог бы с рыцарем потягаться.

— Я слушаю вас внимательнейшим образом, домина, — разместившись в кресле и удобно устроив напротив собеседницу, сообщил священник. — Только сначала объясните, почему вы пришли ко мне. Всем, связанным с запрещёнными практиками, занимается капитул его преосвященства Иосифа.

— Я остановилась в «Однокрылой сове», — не стала скрывать Анна. — Ваш храм — ближайший.

— О! Причина, безусловно, веская.

— Особо рассказывать нечего. В марте этого года волей его королевского высочества селение Воробьиный Луг с прилежащими окрестностями переданы мне в бенефиций. Возможно, вы слышали о печальной участи, постигшей его прошлых владельцев?

— Семейство Роддеров, — кивнул прелат. — Ужасная трагедия! Меня тогда только-только перевели сюда из Дворца Алчности, все о ней говорили.

— Вы участвовали в расследовании?

— Нет, что вы, домина! Должность не та.

— Жаль. Мне безумно хотелось бы знать, каким образом ваши прознатчики умудрились пропустить камеру. Справедливости ради — она совершенно пуста, в контурах не осталось ни капли силы. Мы тоже не замечали её до тех пор, пока строители, готовя фундамент, не раскопали замаскированный лаз. Вот, собственно, и всё, отче. Я сочла должным сообщить церкви о находке, готова оказать содействие в её изучении, но, повторюсь, особо смотреть там не на что.

— Как сказать, — покрутил носом Тюрье. — За двадцать лет подземелье не осыпалось, следовательно, построено людьми знающими. Впрочем, рано судить.

Несмотря на то, что основное было сказано, расстались они не сразу. Собеседником декан показался прекрасным, риторикой владел великолепно, беседу направлял умело. Если бы не опыт пребывания в Аутрагеле, познакомивший Анну с не меньшими зубрами политики, девушка не ловила бы себя на озвучивании мыслей, которые в обществе священника однозначно высказывать не следовало. Язычок она придерживала в последний момент. Поэтому, когда спустя почти час, магичка вышла из собора слегка уставшая, то с полным основанием подумала «вырвалась».

Любопытное знакомство. Именно так думала Анна, возвращаясь в гостиницу, отдавая Роду приказ отправляться домой. Чуть ли не половину дороги