Улица Колдуний - Ришар Петисинь

– Ты упомянула о каком-то обещании, когда наехала на директора.

– Неужели Жасинта?

– Точно тебе говорю. Вы тогда гуляли с собаками, помнишь? И что он тебе пообещал?

– От тебя ничего не скроешь, Жасинта. В самом деле, я воспользовалась нашей случайной встречей с милым Гегезиппом и рассказала ему историю Жинет. Он не знал о ней, он сам был тогда маленьким мальчиком. И пообещал, что мы обязательно будем участвовать в конкурсе с нашей джигой. Вот и всё.

– Сначала он был против нас, а потом так быстро согласился? С чего бы?

– Думаю, подействовало обаяние твоей бабушки. Другой причины не вижу.

Мы обе с ней прыснули от смеха, две индюшки-хохотушки. Жюри вынесло решение, и мадам мэр взяла микрофон, чтобы огласить результат.

– Дорогие друзья, спасибо за ваше терпение и простите за небольшие неурядицы. Согласимся, и в этом году уровень танцевального мастерства был исключительным. И как всегда, нам пришлось идти на жертвы и выбрать только один танец. Победила сальса! Группа «Лос пуэррос»!

Ну надо же! Группа Энолы! Девочки все прыгали от радости, как лесные лани. Я отыскала взглядом Пенелопу с сильфидами: те заметно помрачнели. Им сейчас нелегко, они не привыкли проигрывать. «Луковицы» выбежали на сцену, чтобы поприветствовать публику, и она наградила их заслуженными овациями.

Энола обняла и меня и сказала:

– Теперь ваша очередь, «Туртьеры»!

И вот сцена пуста, на ней только шесть танцовщиц группы «Туртьеры». Папа направился к пульту, чтобы включить музыку.

Вантуз тоже решил нас поддержать и перебрался в первый ряд. Мама притянула нас всех к себе.

– Наш выход, девочки! В животе бабочки, сейчас мы их выпустим!

– Это что значит, мама?

– Значит, что мы волнуемся, но станцуем отлично! – сказала Мабуся.

Зазвучала музыка – и понеслось. Я не помню, как мы танцевали, всё было как в тумане или в зазеркалье. Но, похоже, мы справились. В любом случае, когда мы закончили, на нас обрушился гром аплодисментов. Энола встала с места и хлопала. Я видела, как хлопал в ладоши и Гегезипп Листожор. Мы долго кланялись, а потом сошли со сцены. Папа всех нас обнял. И нас, и колдуний.

Зрители, расходясь, улыбались нам или махали на прощанье рукой. Только у Пенелопы был такой вид, будто она проглотила целую банку горчицы. Зал опустел быстро, и вот мы стоим ввосьмером на парковке. Колдуньи пока ещё не сказали ни единого слова. Вид у них измождённый. Нелегко им дались волнения этого дня. И откровения Эглантины тоже.

– Трудный день, друзья мои? – обратилась к ним Мабуся.

– Можно сказать и так, Модестина, – улыбнулась Одиль. – Но каким бы трудным ни был этот день, у нас есть только одно слово для семейства Матаго-Пантут.

– СПАСИБО, – сказали три колдуньи хором.

Эпилог

Надо же, какая история…

Я лежу в кровати и вспоминаю всё, что случилась в этот длинный последний день января.

Колдуньи нас поблагодарили и отправились по домам, пообещав в самом скором времени пригласить на ужин.

Одиль наклонилась ко мне и шепнула:

– Не бойся, Жасинта, я никогда не пользуюсь рецептами из старинных гримуаров.

Одиль не без странностей, но она права: я успокоилась, потому что не большая охотница до жаркого из банкиров.

Ну вот. Думала я, думала и сообразила, что причина многих проблем и непониманий – раны, которые нанесли нам в детстве, эти раны почему-то очень долго не заживают. И вообще-то, самое лучшее было бы обойтись без них.

Я решила обязательно заговорить с Пенелопой, чтобы она не хранила обиду. На следующий день подошла к ней и сказала, что танцевали сильфиды умопомрачительно. И наши отношения заметно потеплели.

– Поможешь мне накрыть на стол, Жасинта? У меня всё готово, – крикнула мама.

Я спустилась в гостиную и столкнулась с папой и Вантузом – они вернулись с прогулки. Я почесала лохматую собачью голову, и довольный Вантуз улёгся возле камина. А мы все сели за стол.

– Я получила сообщение от твоей Мабуси. Она благополучно долетела до Монреаля и сердится, что приходится ждать пересадки на Квебек.

Да, бабушка улетела к себе в Канаду через несколько недель после танцевального конкурса. Я уже без неё скучаю. Но мы договорились, что скоро приедем её навестить. В доме теперь стало слишком тихо…

Необыкновенная история закончилась, и всё стало обыкновенным. Мама работает в школе «Листожор». Мой класс и я вместе с ним шагаем к концу учебного года, папа занимается садом. Вантуз спит.

Должна вам сказать, что кое-что необыкновенное всё же случилось. Гегезипп Листожор и Мабуся после конкурса стали проводить много времени вместе. Начало их знакомства было не из приятных, но потом сыграло свою роль обаяние моей бабушки. Да ещё какую! Палочник собрался будущим летом провести отпуск в деревне «Пять роз-Три-реки». Не хватало только, чтобы эта парочка поженилась!

Кстати, директор официально извинился перед Жинет Тритон за то, как её приняли в школе много лет назад. А ещё все три колдуньи попросили прощения у Эглантины де ла Ком де Глин, которая не сильно пострадала от шлепка шлёпанцем. Но шлепок, похоже, пошёл ей на пользу, потому что, когда она пришла в себя, она тоже извинилась перед «Туртьерами». В общем, за одну неделю в Жизе-ле-Вьолет прозвучало столько извинений, сколько на всей планете звучит за год!

И надо сказать, люди в городе стали улыбчивее.

На прошлой неделе я увидела мадам Хромуш, она рвала зелёную травку на футбольном поле. У неё этой травы была уже полная корзинка. Я не виделась с ней после её незабываемого выступления на конкурсе и поэтому подошла поговорить.

– Добрый день. Собираетесь пить травяной отвар?

– Нет, буду ноги парить. Мозоли замучили.

– У вас после танца мозоли? Я давно хотела вам сказать, что в восхищении от вашего танца.

– Какого ещё танца?

– Диско, на…

– Запомните, юное создание, что я не танцую со дня рождения моего племянника в июне 1973 года.

И мадам Хромуш ушла, а я осталась стоять на футбольном поле. Удивительная женщина. Мадам Хромуш не колдунья, но достойна ею стать…

С каким удовольствием я взялась за бутерброд с душистым хлебом из булочной Жинет и куском сыра!

– Мой цветочек, – заговорил папа.

Ой! Вы, наверное, уже знаете: если папа назвал меня цветочком, значит, собирается сообщить какую-то скверную новость.

– Да, моя красавица, – присоединилась к папе мама, – нам надо с тобой поговорить.

Ой-ё-ёй! Когда мама смотрит на меня глазами грустного лабрадора, жди горькое разочарование.

– Ну так вот… – Мама никак не может двинуться дальше. – Я решила, посоветовавшись