Жатва душ 7. Ночь хищников - Данияр Саматович Сугралинов

Донки дернулся. Опустил ногу, но шагнул не в сторону купола, а в сторону Костегрыза, контроль над которым отобрать мне пока не удалось. Все же превосходство в уровнях у НЕХов подавляющее.

«Донки-Конг развернулся! — написала Лиза. — Идет на Костегрыза!»

Вдвое уступающий по уровням Донки против Костегрыза. Ненамного лучше, чем ничего. Зато Костегрыз не ожидал удара с фланга: он шел к куполу, а в бок ему впечатался титан, которого он считал союзником.

Хруст костяных пластин, удар, и рев, от которого с пальм посыпались листья.

Хорошо! Теперь — «Ветер», и бежать валить недобитка!

«Донки мой. Бегу назад. Половина зомби наша!»

Два титана сцепились, и купол на несколько секунд перестал мерцать. Ремонтный дрон, уловив передышку, бросился к самой поврежденной секции и вцепился манипуляторами в силовое поле, сшивая зеленоватыми нитями. Прочность поползла вверх: 54 %, 55 %, 56 %…

Мне оставалась минута «Зова». Может, чуть меньше.

Полторы минуты назад у нас все было безнадежно.

Теперь — просто хреново.

Прогресс.

Глава 6

Растворение твоей линии!

«Титаны дерутся! — написала Лиза в чат. — Купол стабилизирован. Прочность: 58 %. Дрон работает, плюс 1 % каждые двадцать секунд».

Один процент в двадцать секунд — негусто, но хотя бы не минус пять. Пока титаны заняты друг другом, НЕХ не стреляет по куполу по какой-то причине. Почему? Возможно, пытается удержать контроль над Костегрызом, отчаянно нуждаясь в нем, как в танке. Только бы не попытались нейтрализовать меня ментально! Сами они против моих турелей не пляшут.

«Иду добивать раненого скейра, — написал я в клановый чат. — Тетыща, держи купол. Лиза, следи за вторым скейром — если вернется, мне нужно знать заранее. Сергеич, если Мигель найдет патроны — двигайте к нам».

«Понял», — ответил Тетыща.

«Вижу вторую НЕХ на юго-востоке, примерно 400 м, — откликнулась Лиза. — Не двигается».

Четыреста метров. Минута бега для него. Мало, но если мы управимся быстро…

И тут «Зов» иссяк. Я почувствовал, как последняя волна схлынула, растворившись в жарком тропическом воздухе, и бездушные, которых я притягивал, замерли на пару секунд — а потом снова рванулись к куполу. Без моего контроля скейры перехватят орду обратно, это вопрос нескольких минут.

Надо добивать недобитка. Я остановился там, где надо было сворачивать на поляну с оставленным скейром, и рванул в джунгли. Далеко он уйти не должен. Втроем на одного полудохлого скейра без «Граммофона» и с подрезанной ногой? Шансы точно… ну, не нулевые.

«Ветер» начал лишать меня сил, я отключил его, на ходу съедая еще белковую пасту. Блин, как прожорливая машина. Зато я видел эпический бой титанов в нормальном течение времени.

Донки врезал Костегрызу открытой ладонью по морде — та самая костяная булава, которую Костегрыз использовал вместо правой кисти, прошла мимо, взрыхлив землю в метре от купола.

Мой титан слабее, и это было заметно: Костегрыз качнулся, отступил на шаг, но тут же выпрямился и ударил в ответ. Булава врезалась Донки в грудь — хруст и вибрация в воздухе были такими, что я почувствовал даже здесь, под куполом. Донки-Конг пошатнулся, его спина прогнулась, но он устоял и вцепился Костегрызу в горло обеими руками.

Поединок напоминал бой боксера-тяжеловеса с подростком, только подросток был бешеный, как Мексиканец, и знал, что терять ему нечего.

Но Донки-Конг — нет. Он дрался с Костегрызом по инерции, потому что «Сокрытие души» имитировало мои эманации непрерывно, в фоновом режиме, а не импульсом, как «Зов». Пока я жив и талант активен — Донки мой. Правда, его «активность» падала прямо на глазах: Костегрыз молотил булавой, выбивая куски плоти, а Донки, отвечая ударом на удар, проигрывал по чистой математике разницы уровней. Надолго его не хватит.

Так или иначе, мы выиграли передышку.

«Сергеич, статус?» — написал я, выбегаю на ту самую поляну, где кипел бой, заозирался в поисках НЕХ.

«Патронов все так же ноль, — пришел ответ через три секунды. — Лукас предлагает таранить, но я ему сказал: мне пятьдесят шесть лет, для тарана староват. Мигель бегает ищет запасной боекомплект, у вояк вроде был ящик, они на подъезде. Если найдет — вернемся в строй».

Ладно, хоть так. Значит, «Амфибия» пока из уравнения выпадает, но не навсегда.

Осталось найти скейра. Где же ты, тварь? Он был раненый, с подрезанной связкой и без своего «Граммофона» — оружие выбили из конечности пулеметной очередью еще до того, как все полетело к чертям. Сейчас он лежит под какой-то корягой, зализывая раны, и с каждой минутой его силовой доспех латает повреждения.

Скейры, как я запомнил по самой первой НЕХ, умеют лечиться — у первого, Зхорра, «активность» росла прямо во время боя. Если дать Ворру время, его 18 % превратятся в 30 %, потом в 40 %, и тогда мы его уже вряд ли добьем.

На поляну высыпали Макс, Вика, Рамиз и рапторианец, восстановивший «активность» до 35 %.

— Рассредоточиться! — я обвел рукой поляну… нет, бетонную площадку, присыпанную песком и листьями, где кое-где укоренились деревья. — Обыскать тут все, он далеко не ушел. В одиночку не атакует.

Подбитую НЕХ по имени Ворр Тк'рейш-Шкарр нашла Вика за буреломом, в тридцати метрах от того места, где его положила пулеметная очередь.

— Вот он, сука! — звонко воскликнула она, перекрывая звуки боя титанов и целясь в скейра из ружья.

Уполз, значит. С подрезанной связкой — уполз. На руках, видимо, а рук у него четыре.

— Не стрелять! Окружаем! — скомандовал я, понимая, что и полудохлый скейр опасен, он может самоуничтожиться, прихватив с собой врагов. То есть нас.

Сотовый узор на его доспехе мерцал — серебристый бронекостюм латал сам себя, затягивая пробоины, как ткань, которая сама срастается по шву.

Ворр Тк'рейш-Шкарр, скейр,??? лет

Падальщик 111-го уровня: 21 %.

Тварь восстановила три процента за три минуты, если я правильно засек время — процент в минуту. Вот бы и мне такой доспех…

Стоило так подумать, как нас засекли. Фасеточные линзы на вытянутой башке НЕХ развернулись в нашу сторону — вроде как крохотные прожекторы, пять или шесть, вспыхнули красным. Из клюва вырвался стрекот, похожий на треск ломаемого хребта — предупреждение или проклятие, не знаю:

— Растворение твоей линии!

Он поднялся на три конечности. Четвертая — левая нижняя — волочилась, и серебристая кровь еще блестела на хитиновых пластинах бедра. Но даже на трех ногах скейр 111-го уровня оставался тварью, которая могла убить меня одним точным ударом. Когти — по три на каждой конечности, загнутые, как серпы, сантиметров пятнадцать каждый.

Я не стал ждать, пока он соберется