Жатва душ 7. Ночь хищников - Данияр Саматович Сугралинов

вряд ли отдадутся — привязаны слишком плотно, а Костегрыз тем более. Но штук десять-двадцать пушечного мяса из пешек НЕХ выдернуть — уже кое-что. Без живого щита из зомби ему придется подставляться под нашу технику.

Я открыл клановый чат.

«Слушайте все. Могу перехватить часть зомби, если кто-то свяжет скейра боем. Хотя бы на пару секунд. Не убить — отвлечь».

Вика: «Где он?»

Сергеич: «На бтр туда не праехать Денис».

Тетыща: «Не выходим на дистанцию. Галя ведет, скейр быстрее».

Макс: «Я могу».

Я обернулся. Макс по-прежнему сидел у купола, все такой же серый, руки его тряслись, радужку заволакивало черным, но он смотрел на меня в упор и спину держал прямо. Вообще на него не похоже.

— Сиди, — сказал я вслух, чтобы дошло. И продублировал в чат: «Лечись. Приказ».

Желваки у него заходили на скулах, кулаки побелели, но он промолчал. А я подумал, что толку посылать Макса нет, ляжет в своем ближнем бою за секунду, и ни хрена это не изменит.

Странно, что Эдрик не отвечал в чат. Его зеленая метка на клановой карте горела ровно, я видел, что он живой бродит где-то восточнее базы. Пришлось писать в личку:

«Эдрик, что происходит? Докладывай».

Так, блин. Парень один в джунглях, наверняка читает чат и сейчас отслеживает четырехрукую тварь. Наверняка знает, где она. И, сволочь такая, не пишет.

«ЭДРИК, БИЛЯТ!» — написал я.

Нет ответа.

У купола осталось 37 % прочности. Очередной выстрел излучателя с юга, еще кусок энергощита долой. Какой-то особенно мощный амбал выломился из подлеска метрах в тридцати, пулемет одной из машин снес ему плечо, но тот попер дальше — здоровенный, под три метра, с левой рукой, болтающейся на лоскуте кожи. Вторая очередь снесла голову, тело по инерции сделало еще два шага и упало.

Мне нужен кто-то, кто отвлечет скейра, подберется на расстояние и хотя бы пару секунд продержится. Таких у меня… похоже, только Эдрик. И он молчит.

Интерлюдия

Эдрик

Его звали Эдрик Гинто, ему было четырнадцать лет, и он умел ждать.

В деревне, откуда он был родом, рыбаки выходили в море затемно и часами сидели неподвижно, пока не придет рыба. Дядя Анхель однажды объяснил: кто ерзает — тот голодный, кто замер — тот сытый. Эдрику тогда было лет шесть, и смысл он понял по-своему, но правило запомнил. С тех пор ждать у него получалось лучше, чем говорить.

Сейчас он лежал в зарослях папоротника, вдавившись в мокрую землю, и смотрел на инопланетное чудовище, которое, как сказал Капре, называет себя скейр. Смотрел через просвет между стволами, стараясь не дышать.

Четырехрукая тварь остановилась в ста двадцати метрах юго-восточнее купола, за поваленным деревом, и возилась со своим оружием. Капре отобрал у другого скейра такое же и назвал его «Граммофоном». Что она там делает? Может, перезаряжает? В любом случае, серебристые конечности двигались быстро, после чего скейр переместился.

Следивший за ним Эдрик уже выучил ритм: после выстрела НЕХ замирала на полторы-две минуты, потом перемещалась и стреляла снова. Третий раз за последние двадцать минут.

На краю зрения запульсировал конверт с новым сообщением в клановом чате. Эдрик, не отрывая взгляда от скейра, скосил глаза и прочитал, что пишут соклановцы. Все обращались к нему.

«ЭДРИК БЛ… ТЬ…» — написал Сергеич и тут же добавил вторым сообщением: — «ВИРНИСЬ НА БАЗУ ЩИНОК!»

«Эдрик, ответь», — написал Макс. То есть, Макс-сан, как он потребовал от Эдрика себя называть.

«Эдрик, доложи свою позицию!» — коротко потребовал Тетыща.

Он только отмахнулся. Доложить позицию? Смешно — они же видят его точку на клановой карте, знают, что он рядом. Константин Бергман не позицией его интересуется, а проверяет, слышит ли Эдрик приказы.

Потому он никому и не ответил, даже Капре. Потому что если слышит и отвечает — тогда Денис скажет ему «вернись», и придется вернуться. А возвращаться нельзя, потому что Эдрик кое-что задумал.

Следующее сообщение было таким важным, что Эдрик перечитал его дважды.

«Слушайте все. Могу перехватить часть зомби, если кто-то свяжет скейра боем. Хотя бы на пару секунд. Не убить — отвлечь», — написал Денис.

Новость заставила Эдрика занервничать, сердце заколотилось так часто, что казалось, его грохот может привлечь внимание к убежищу. Эдрик аккуратно, чтобы не шевельнулась ни одна ветка, подтянул «Скорпион» и проверил магазин. Полный, двадцать патронов. Против твари это, наверное, как плевок, но Капре написал «отвлечь», а не «убить». Эх, сейчас бы магнитное ружье как у Виктории и Рамиза… Но босс закупал оружие только для боевого крыла, в которое, к огромному разочарованию Эдрика, его не включил. Но как так?

Сегодня Эдрик докажет, что Денис ошибался…

Стоило так подумать, как на призыв босса в чате откликнулся Макс-сан:

«Я могу».

«Лечись. Приказ», — отрезал Денис.

Эдрик усмехнулся, хотя усмешка получилась кривая — от неподвижности свело щеку. Макс-сан тоже хотел себя проявить, но Капре его не пустил. Капре никого не пустит, он всегда так: самое сложное берет на себя, а остальным велит сидеть. Потому и нельзя отвечать в чат — ответишь, и Денис скажет «назад», а приказ Капре Эдрик еще ни разу не нарушил. Проще не слышать.

Мысль была простая и ясная, как дно лагуны в штиль, причем никакая не героическая и не отчаянная, а обычная рыбацкая: сеть нужно выбирать в правильный момент, иначе останешься без улова.

В деревне Санта-Крус-де-Лагуна до Жатвы жили шестьдесят три человека. Это если считать с детьми и стариком Гальярдо, который последние два года не вставал с кровати. Рыбаки, лодочники, одна учительница, три продавщицы с рынка в Мабанлоке — ездили туда каждое утро на машине одноглазого Хосе Игнасио. Эдрик тоже ходил, только в другую сторону, на север вдоль побережья, к отелю «Калигайахан», где подрабатывал на кухне и таскал чемоданы туристам.

В день Жатвы он вернулся домой пораньше — повар отпустил.

Дядя в деревне не жил. Он приезжал из Мабанлока на старом мотоцикле, который чихал так, что куры разбегались за полкилометра. Мать Эдрика, Эмма, младшая сестра Анхеля, ставила на стол рис и жареную рыбу, отец доставал крепкое пиво «Красная лошадь», и дядя садился на веранде, откинувшись на пластиковом стуле, и начинал рассказывать.

Он работал охранником в каком-то складе на окраине Мабанлока — так, во всяком случае, считали в Санта-Крус. Но иногда, после третьего пива, дядя начинал говорить вещи, которые говорить не следовало. Смотрел на кого-нибудь из соседей и ронял:

— Гальярдо, тебе бы лучше