Алые крылья гнева - Галина Дмитриевна Гончарова

Все иное, непривычное. Все странное, непонятное, все чужое, страшноватое…

Она смотрела удивительный агрегат и слушала о странной сети ин-тер-нет. Она не знала ничего об этом мире, ни законов, ни порядков, ни людей, ни… просто — ничего!

Здесь расплачиваются какими-то странными карточками, а деньги, кажется, не имеют ценности. Дома они платят золотом, серебром, медью. Здесь за эти смешные бумажки можно что-то купить, но кажется, сами по себе эти деньги — как листья, которые колышет ветер.

Курс одних денег, других…

Что за странный бред? На Ардейле иначе, там деньги — не бумажки, там они реальная ценность. Драконы на другое не соглашались.

В одном золотом три грамма золота, плюс наценка за чеканку. Все. Три грамма золота, три грамма серебра, три грамма меди. Это логично, это разумно… но здесь — НЕ ТАК!!! Здесь деньги не привязаны к золоту, они привязаны к чему-то другому — это такое ценное нечто? Нет, вроде бы это тоже просто бумага. Так странно!

У них тоже есть чеки и векселя, но это другое, совсем другое…

Нет, Далина ничего не понимала в этом мире. Она терялась здесь, она была совсем беспомощна, она… да, она откровенно боялась.

Из глаз потекли слезы. А глаза отсвечивали алым, и казалось, что по лицу девушки текут крохотные капельки крови. Впитываются в подушку…

Как же низко она пала!

Раньше боялись ее. Алая драконица, гордая властительница небес, повелительница огня и крови…

Сейчас она страшится жить. Так беспомощно боится этой новой жизни, что готова спрятаться под кровать и заскулить. Заплакать, уткнуться бы, как в раннем детстве, маме под крыло, и чтобы по голове погладила, и чтобы сказала, как в детстве: Далина, прекрати! Ты помнешь мне платье!

Ага, как же!

Далина зло зашипела, руки сжались в кулаки, слезы высохли, а глаза зло сощурились, блеснули кроваво-алым в сумраке комнаты. Не было близких — и нечего о них вспоминать! Не семья это была, а так, за род свой она постояла и еще постоит, игра не окончена! Она одна?

Так она одна и была, с раннего детства, няньки были, а матери и отца не было. Больной, ненужный ребенок, позор семьи, свидетельство вырождения!

Да хвостом ей на все это три раза!

Чего это она разнюнилась?

Тело другое?

Неважно, главное, что тело — есть! Кое-какая магия в этом мире тоже есть, ленивая и сонная, но это до поры. Вот разовьет она свою драконицу, а там и магии повеселее будет, и обжиться она тут сумеет!

Можно подумать, ей когда-то легче было!

Карты, деньги, интернеты… главное что? Правильно, люди. А они одинаковы и тут, и там, они везде хотят жить и получше, любить и рожать детей, воспитывать их и видеть внуков, везде любят деньги и не слишком любят работать, даром-то оно куда как интереснее все получать…

Что она — не освоится тут?

Да еще как!

Первое время понаделает глупостей? И что с того? Может, она не глупая, а эксцентричная! Нравится ей чудить! Главное закон пока не нарушать, а то придется столько всего делать… бежать, убивать… не ко времени получится. Значит, будет осторожна. Очень.

Далина посмотрела на кровать, в которой сопела крохотная Василиса. Кольнуло в сердце.

Ее малыш пока на Ардейле.

Пока она еще не может вытащить Леонидаса, но это еще впереди! Она справится! Даже не сомневайтесь!

Придется трудно? Ничего, немного времени у нее есть. Только на Ардейл надо возвращаться в силе, тогда и с родовым алтарем удастся договориться, и все остальное она разберет, пусть не сразу, но первые шаги она уже делает. А пока…

Далина взяла захныкавшую малышку на руки, покачала.

Вот, и дети везде одинаковы, и нужны им мама, молоко и тепло. С чем она не разберется?

Спи, маленькая. Вот еще братика заберем, и все у нас будет хорошо. Я тебя не подведу, не брошу, не предам, выращу, на крыло поставлю… ах да, ты не драконичик.

А это неважно!

У каждого свой полет и свои крылья. И я помогу тебе найти твои, личные.

И не такие горы сворачивали! На то и дракон, что весь мир под крылом!

Далина смотрела в окно. Тепло детского тельца на руках странным образом придавало уверенности. Вот ведь… характер такой! За себя ей всегда было стоять сложнее. А когда за ней кто-то есть… ее род, ее сын, вот эта малышка, забавный человеческий мальчик Костя — тут и крылья расправляются, и драконица поднимается на лапы, грозно обводя всех ласковым взглядом.

Ну, кто тут на нее? Кто посмеет поднять хвост на маленькую тихую дракошку?

Ах, пока она на себя не похожа? Хвоста нет, чешуи… а, это неважно!

Главное — суть, а не внешность.

Драконица принимает бой!

* * *

Ардейл, замок Ланидиров

Клаус Дубдраган медленно спускался вниз, в подземелье.

На руках его мягко лежала колыбель. Тяжело? Нормально, утащит! Это лучше, чем таскать на руках ребенка, дети — они какие-то такие, хрупкие, неудобные, и так их не возьми, и этак не поверни… ничего, донесет он малыша прямо в колыбели! Не брать же к алтарю няньку? Это даже смешно!

Вот и здоровущая каменная дверь, даже Клаус ее открывает с трудом.

Или — именно ему трудно?

Далина только ладонью касалась камня, и тот повиновался.

Как и всегда, при мысли о казненной жене, черный дракон стиснул клыки.

Стерва!

Дрянь, зараза, гадина такая… женщина, которую он так и не смог понять до конца. Хотя женщин Клаус от души презирал. Они глупые, похотливые, безмозглые, стервозные, всем им нужны от мужчины деньги, власть и страсть. А так… тупые самки, годные только для размножения.

Рассина приятное исключение, но таких, как она — мало.

Вот и алтарь.

Здоровущая алая каменюка мягко светится в темноте, пульсирует, и Клаусу становится неприятно от этой пульсации.

Официально — он имеет право здесь находиться, он — отец наследника рода. Более того, отец последнего из рода Ланидир. А неофициально… алтарь — неразумен. Это полуживое — полубезумное — полумагическое… это же не камень, это частично застывшая магия, оформившаяся в такой вид сила Ланидиров. Сила клана алых! И Клаус аккуратно ставит колыбельку рядом с камнем. Выпутывает из пеленок (тьфу, гадость, опять пованивает!) ручку малыша, который очнулся, но не орет. Только смотрит неожиданно ярко-алыми глазами, и Клаусу снова хочется плюнуть. Тьфу, отродье, ничего в нем от отца нет! Несколько дней всего от роду, а глаза красные, волосы краснеют…