Долг человечества. Том 5 - Артем Сластин

прямо в стену. Но полное непонимание того, что именно я сейчас нахожусь относительно горы, превращало эту идею в самоубийственную. Закапываться тоже не вариант, было очевидно, что она из-под земли нас достанет, и это нихрена не фигуральное выражение.

Упрочнение и ментальный фантом — создать за собой стену из физической магии и тут же ее упрочнить? Звучит как вариант, да только я сомневался, что такую тушу я остановлю даже метровой толщины стальной стеной, не говоря уж о камне. А риск создавать что-то еще более массивное без внятного результата неоправдан, я уже думал об этом, свалюсь в магическом истощении и хана нам обоим.

Приманка? Сработало же с мелочью. Отвести в сторону, или ослепить, или еще что-то… нет, ничего не поможет, тварь одержима жаждой крови, и ей плевать на все остальное. Я вновь бросил взгляд через плечо, украдкой, и едва не влетел лбом в низко растущий сталактит.

Даже вспышка света не поможет, ведь тварь и так слепая. Но как она тогда понимает, где мы? Вибрация? Тепло? Запах? Визуальная обманка ей до одного места, других я придумать в такой ситуации не могу. По крайней мере действенных.

Динамит…

— Катя! — Заорал я, глянув на несущуюся сломя голову напарницу. — Ты связала динамитные шашки в единую бомбу⁈

— Да! — Откликнулась она мгновением погодя. — Что делать?

— Отдавай мне, только осторожно, иначе… — Я не стал договаривать, и так понятно.

Не сбавляя темпа, кинжальщица явила из инвентаря в руках увесистую связку, похожую по размерам на хороший, добротный спелый арбуз, и с трудом передала мне, удерживая за веревку.

Я забросил опасную связку в инвентарь, кабы чего не вышло, и стал думать дальше. Если умудрюсь закинуть эту штуковину ей в пасть и магией фантома заставить сдетонировать, да хотя и этого не требуется, там наверняка какие-то чудовищные запасы кислоты, само рванет, то может и получиться. Но была побочка — взрыв такой мощи в узком пространстве обрушит на нас всю пещеру. Просто похороним себя заживо.

Вариантов не было, ни одного, и мой хваленый рационализм, которым я так гордился, разбивался вдребезги о первобытную, я бы даже сказал неодолимую мощь. Тот броненосец, которым владеет Леонид, просто плюшевая игрушка по сравнению с этой гадостью.

Хреново было чувствовать себя жалким куском мяса, ведь я уже привык, что способен за себя постоять.

— Прыгай! — Заорал я, дернув Катю за руку, утаскивая за собой.

Разрушения пошли по цепочке вниз, и один из проходов обваливался прямо у нас на глазах, а вниз лететь еще метров сто пятьдесят, что, логично предположить, при любом раскладе смертельно. А сил импульса на двоих мне не хватит, чтобы безопасно нас приземлить.

Земля ушла из-под ног. Мы вылетели в знакомую, широкую каверну. Внизу блеснула черная гладь подземного озера, того самого, где мы совсем недавно обрушили потолок-пол, уничтожив добрую часть мелких инсектоидов. Вода внизу бурлила, многие еще не умерли и оставляли жалкие попытки выбраться, но завалы были столь сильны, что участь их предрешена.

Тормозить, конечно, не стали, даже учитывая, что эта короткая заминка с проходом легла нам на руку — праматерь замедлилась и стала выискивать своими гноящимися шариками мерзких глаз проход. Но думала она недолго — вонзила свои передние серпы в стену и, чертовски сильно нарушая все законы физики, поползла по отвесной стене, минуя провал.

Активно действующее на нашу одежду заклинание импульса помогло предотвратить страшное падение в неконтролируемое пике до дна, и мы перемахнули огромную яму. Сзади раздался оглушительный рев, от которого заложило уши.

Праматерь сорвалась со стены, рухнула с высоты в несколько метров в бурлящее озеро с кучей обломков базальтовой породы, мгновенно окрасила почти чистую, синюю воду в желто-зеленый кислотный суп, и нихрена не померла, а стала вытягивать свою тушу на берег.

Такой расклад позволил нам выиграть фору метров в тридцать. Сбавлять темп нельзя, но и продолжать этот безумный, смертельный забег, тоже. Катя уже задыхалась, ее пальцы мертвой хваткой впивались в мою руку.

Судя по окружению, до дна метров сто. Может, и вживем. Склон резко выровнялся, выбросив нас в огромную подземную залу, если это так можно назвать, где мы впервые обнаружили гигантские кладки.

И здесь же, через десять метров вниз, буквально за следующим витком поворота, нас ждала еще одна проблема. Я было подумал, что мы спасемся, до выхода, по сути, рукой подать, но его не было. Свет от моего светлячка залил пространство, а я резко затормозил, чуть не выбив Кате плечо и не сбив ее с ног.

Пещера не имела выхода. Вернее, имела, но путь к нему преграждало мое недальновидное рукотворное деяние. Черное, шевелящееся, поблескивающее в отражениях хитина свет магии море изможденных, но живых сколопендроморфов. Те, кто чисто физически не смогли отозваться на зов, ощутив нас, начали переворачиваться со спин, копошиться и вошкаться, и оживать. Сколопендроморфы, трутни, даже стражи — что ж, наверху мы прикончили только малую их часть.

Катя издала сдавленный всхлип, отпустила мою руку и с силой закрыла рот обеими ладонями. Она тоже увидела всю эту площадь гигантской каверны, от стены до стены, залитую телами просыпающихся инсектоидов роя.

Переплетаясь друг с другом, цепляясь панцирями, твари медленно покатились к нам волной, сучили лапками, избавая слабенький, жалобный стрекот. По прежнему многие лежали на спинах, парализованные, истощенные до предела. Но даже так их подхватило волной.

Днями напролет я транслировал сюда, глубоко под землю, звуковую иллюзию. Зов, или приказ, да хоть какой-то аналог феромонного триггера, назвать это можно как угодно, главное работало. И я все откладывал решение этой проблемы, авось само рассосется.

Поздно я спохватился. Моя магия заставляла денно и нощно весь подземный рой стягиваться в одну точку, дуреть и сходить с ума, игнорируя инстинкты, голод и жажду. Да, я обезопасил лагерь, удерживая их здесь, и радовался тому, какой я умный. А сегодня, применив синее ядрышко, иллюзия распалась, и больше ничто их не контролировало.

Мы оказались зажаты между тысячной ордой голодных, обезумевших монстров, почуявших нашу плоть, и неумолимой, разъяренной, сошедшей с ума мамашей. И бежать больше некуда, хотя, признаться, очень хотелось.

— Это… это конец, да? — Вжалась девушка в меня, так сильно и близко, как только смогла.

— Кать, — схватил я ее руками за лицо, подбородок и щеки, и наставил лицо испуганной насмерть девушки на себя, — слушай меня внимательно и не смей перечить. — Перекрикивал я нарастающий гул.

— Что? Марк, нас сейчас сожрут! — Глаза ее устремились на меня, округлившиеся и расширившиеся от паники настолько, что казалось,