Император двух миров - Александр Горин

Виола склонила голову и как-то хитро на меня посмотрела.

— За это я выведу вас за Периметр, — произнесла она, снова тревожно кидая взор на дорогу, по которой мы приехали, — и помогу с документами, чтобы вопросов у властей не было.

— Ты ж сама говорила — это невозможно, — усмехнулся я. — Без пропуска, без документов, с клеймом беглых зэков.

— А, ты же ведь не знаешь… — Виола развела руками. — Мы зайдём в Ирию здесь, в этой Зоне. А там, в Ирии, пройдём с десяток километров и выйдем на Землю в другом месте, где нет Периметра, охраны и даже Мути как таковой.

Я покачал головой. Это уже чересчур.

— Слушай, Виола, — сказал я. — Звучит здорово: научиться магии, проходы в другой мир, фиолетовое небо. Уж лучше мы с Захаром просто рванём отсюда через лес, а там разберёмся. Без твоей Ирии и проходов.

Виола дёрнулась, будто я её ударил. И тут же заговорила, чеканя каждое слово:

— Через лес? Куда? Порубежники найдут по следам, за границу Периметра выйти не сможете — там силовое поле вокруг. Люди Вепря уже, скорее всего, машины бросили и сюда бегут. А тут у вас шансы выжить минимальны. Если будете прорываться — убьют, а сдадитесь, то тебя, Макаров, Борисов на руднике порешит — это как пить дать. Это если на вас побег или убийства не повесят. Единственный выход для вас — довериться мне, я вас выведу за Периметр и документы сделаю.

Звучало так убедительно, что я аж проникся: порубежники, силовое поле, люди Вепря, Борисов. Конечно, лучше с этой чокнутой в Муть неведомую лезть. Преимущества налицо: фиолетовое небо увижу, да магом заделаюсь.

Захар тронул меня за рукав.

— Яр, — сказал он тихо и с какой-то отчаянной надеждой в голосе. — Она про магию говорит. Про настоящую. Я всю жизнь мечтал. Если там и правда можно научиться… Это же шанс, для нас обоих шанс. И на свободу выйдем — с документами. А здесь — только смерть.

Глава 7

Стабилизатор

Да, похоже, что выбора у меня особо и нет — Виола права. Пора принимать решение.

— Значит, идём в Ирию, — объявил я и кивнул в сторону фургона. — Того заключённого берём?

— Берём, — с облегчением ответила Виола, пряча улыбку. — Рюкзак понесёт, а то вы всё не утащите вдвоём.

Довольна-то как, значит и впрямь для неё это важно. Про Захара и говорить не приходится — его эмоциональное тело бурлило так, что мне казалось, что он вот-вот кинется в пляс.

А вот мысль тащить с собой этого трясущегося Узкого меня совершенно не радовала. Скользкий, человек Борисова, трусливый. Да и доходяга, сможет ли он хоть рюкзак поднять? Если начнётся заварушка, от него толку ноль — наоборот, смотреть придётся, чтобы в спину не расстрелял.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — сказал я, глядя на Виолу. — Мне этот тип не нравится, проблемы будут с ним.

— Будут, — спокойно ответила она. — Но больше оборудование нести некому.

— Ну хорошо, — хмыкнул я. — Захар, за мной.

Мы с Захаром направились к задней двери фургона, а Виола зачем-то полезла в кабину. Задняя дверь фургона была предусмотрительно закрыта снаружи Захаром. Я дёрнул ручку, открыл дверь. Узкий сидел в дальнем углу на сиденье, вжавшись спиной в стену. При моём появлении он дёрнулся, заморгал часто-часто, и я увидел в его глазах такой животный страх, что мне даже противно стало.

Привязанный к скамье охранник потихоньку приходил в себя — веки подрагивали, голова моталась из стороны в сторону, из горла вырывались хриплые стоны.

— Очухается скоро, — прокомментировал Захар, забираясь следом. — Может, ещё ему врезать?

— Нет, — отрезал я, подходя к объёмным тёмно-зелёным рюкзакам, сваленным в кучу на полу.

Я ухватился за ближайший рюкзак и чуть не охнул. Тяжёлый, килограммов тридцать пять-сорок, не меньше. Я дёрнул лямку, закинул рюкзак на плечо и он сразу впился в худое плечо моего нового тела, а я весь скособочился под весом. Да, нужно усилить физподготовку, а то туловище совсем слабое. Ну ничего, потерпим, а тело натренируем — вот прямо сейчас и начнём.

— Захар, бери один рюкзак и на выход, — скомандовал я.

Он подошёл, относительно легко подхватил ближайший рюкзак и с выдохом закинул его за плечи. Молодец парень, жилистый.

— Чего она туда напихала? — выдохнул он, перехватывая лямки поудобнее. — Кирпичи, что ли?

Я и сам задавался этим вопросом. Что можно насовать в рюкзак, чтобы он весил как мешок цемента? Палатка? Спальники? Банки с тушёнкой? Боеприпасы? Но столько не наберёшь, даже при желании. Значит, там что-то другое. Что-то специфическое. Она говорила про какое-то оборудование. Ну ладно, потом разберёмся.

Я перевёл взгляд на Узкого, который всё ещё сидел в углу и смотрел на нас стеклянными глазами.

— Вставай и бери рюкзак, — сказал я.

Узкий дёрнулся, но с места не сдвинулся. Только заморгал чаще и мелко закивал головой. У него кивок — это нет? Болгарин что-ли?

— Я сказал — вставай, — громче повторил я.

Ноль реакции. Он сидел, вжав голову в плечи, и смотрел на меня снизу вверх с таким выражением, будто я собирался его прямо здесь пристрелить.

— Я не могу, — залепетал он наконец, и голос его сорвался на противный, тонкий писк. — Мне нельзя в Зону. Мне Борисов сказал… он сказал, я только до машины… я не должен…

От него разило страхом — физически, как запахом пота. Мда, тут явно нужно поработать над мотивацией.

— ВСТАТЬ! — рявкнул я на всю округу.

Узкий тут же вскочил на ноги так, будто его током ударило, и вытянулся по струнке. Глаза у него стали круглые, как у филина, и, казалось, он сейчас грохнется в обморок.

Захар рядом со мной тоже дёрнулся от неожиданности и вытаращил глаза.

— Рюкзак взял! — приказал я Узкому, кивая на рюкзак на полу.

Узкий, всё ещё трясущийся, схватился руками за лямки рюкзака.

— Надел! — скомандовал я.

Он кое-как нацепил рюкзак на спину, застёгивая лямки трясущимися пальцами. Получилось криво, рюкзак съехал набок.

— На выход! — махнул я рукой в сторону открытой двери.

Он послушно засеменил к выходу, спотыкаясь на ровном месте. Мы вылезали из фургона, когда к нам подбежала Виола со встревоженным лицом.

— Что случилось? — выпалила она, оглядывая нас с головы до ног. — Кто кричал?

— Всё в порядке, — ответил я спокойно, помогая Захару спуститься. — Разъяснительная беседа с личным составом.

— Ааа, — протянула она и вдруг резко обернулась в сторону дороги. — Тихо!

Я прислушался. Сначала ничего