В стиле Ллойда - Мэтт Армстронг

фасоли, пару банок ветчины и замороженную пиццу. Возможно, у меня был повышенный уровень натрия и холестерина. Я не отрицал своих привычек в еде, но я бы подождал, пока это не станет более серьезной проблемой, прежде чем беспокоиться об этом. По пути я прихватил несколько яблок и груш, так как питание было важно. Может быть, я даже съем их в этот раз. В отделе для домашних животных я нашел пакетик с кормом для мышей, который подозрительно походил на ребрендинговую смесь "трейл микс" с изображением двух крошечных и очаровательных мышек на упаковке. Я посмотрел на цену, вернулся к продуктовому отделу, нашел пакетик настоящего "трейл микса" в два раза больше и в два раза дешевле и поменял их местами. Чонси бы это понравилось. В целом, больше половины аванса Мири ушло на покупку нового стула и еды на неделю, при условии, что я ел только один раз в день, что становилось нормой.

Когда я ехал домой, мечтая о том дне, когда снова смогу позволить себе настоящую мебель, зазвонил мой телефон. Я взглянул на экран и была вынужден съехать на обочину, так как набранный номер вызвал у меня различные опасения и нерешительность. На дисплее значилось "Родитель".

Я смотрела на зазвонивший телефон, боясь ответить, до последней секунды, пока не включилась голосовая почта.

— Привет, мам.

— Ллойд! Слава богу, я волновалась, что у тебя снова новый телефон. Как дела? — спросила она.

Я знал её достаточно, чтобы понять, что ей на самом деле все равно. Возможно, она винила меня в том, что папа ушел. Возможно, она злилась на него за то, что он взвалил на нее бремя заботы о ребенке, которого она не могла себе позволить. Вероятно, мне нужен был психотерапевт, чтобы разобраться в этом. Они предлагают терапию матери и сына для взрослых? Хотя, конечно, она бы никогда на это не согласилась. Черт, я бы тоже не стал, если быть честным. В любом случае, судя по тону её голоса, она чего-то хотела.

— Я в порядке — ответил я более резко, чем намеревался — Что тебе нужно?

— У меня тоже все хорошо, спасибо, что спросил — сказала она пассивно-агрессивным тоном — Послушай, я снова переезжаю, на этот раз из города. У меня все еще куча твоих вещей. Они тебе нужны или мне их выбросить?

Непринужденность, с которой она задала этот вопрос, заставила меня стиснуть зубы, но я не был удивлен.

— Я даже не помню, что у тебя есть из моих вещей. Я могу спуститься и посмотреть. Куда ты переезжаешь? — Спросил я, стараясь говорить непринужденно.

— Онтарио, в город под названием Бельвиль, примерно в трех часах езды к востоку от Торонто.

— Господи, через всю страну? Ты так сильно ненавидишь это место?

— Это место, где вырос мой парень, и он возвращается домой. Он попросил меня переехать к нему.

— О, вау, это серьезный шаг. Как долго вы двое встречаетесь?

— Семь месяцев.

Я съежился.

— Семь месяцев? И ты переезжаешь к нему через всю страну? Серьезно?

— Да, Ллойд, серьезно — её раздражение от расспросов было очевидным.

— Ладно, хорошо. Я сегодня немного занят, так когда ты переезжаешь? Я заскочу к тебе, прежде чем ты уйдешь, и попрощаюсь, я думаю.

— Завтра.

— О, какого хрена ты говоришь мне это сейчас? Приятно сознавать, что ты не забываешь обо мне — пожурил я её.

— Ллойд...

— Серьезно, я знаю, что у нас не совсем здоровые отношения, но ты собираешься сказать мне об этом за день до того, как переедешь через всю гребаную страну?

— Выражайся, Ллойд! Я воспитывала тебя лучше, чем это!

— Пожалуйста, ты меня почти не воспитывала.

Я тут же пожалел об этом.

— Ллойд! — закричала она, готовясь к выговору, но его так и не последовало. Вместо этого она успокоилась и тихо вздохнула на другом конце провода — Послушай, ты не мог бы прийти сегодня, пожалуйста?

Я крепко зажмурил глаза, пытаясь подавить гнев и досаду.

— Хорошо, я сейчас же отправлюсь туда. Ты все еще в Гленбруке? — Честно говоря, тот факт, что мне нужно было спрашивать, говорил о многом.

— О, черт. Нет, я в Дувре, недалеко от нашего старого дома.

— Мама...

— Я пришлю тебе адрес по смс.

Я повесил трубку и направился к её новому дому, который вскоре должен был стать старым. Движение было плотным, и прошло целых сорок пять минут, прежде чем я свернул на Доверклифф-уэй и нашел её дом. Это было двухэтажное здание, разделенное на серое и белое, и оно было странно маленьким для своего вида. На подъездной дорожке стоял старый, потрепанный хэтчбек Субару, а траву не косили неделями, а может, и месяцами. Перед домом вяло стояло вечнозеленое дерево, с которого исчезли все остатки зеленой хвои. Кто-то начал его спиливать, но, очевидно, решил, что это слишком сложно, и бросил. Оно оставалось памятником худшим проявлениям человеческой натуры.

Когда я постучал, раздался громкий лай. Мама распахнула дверь, натянуто улыбнулась и впустила меня. Дженис Гибсон была невысокой женщиной, моего роста я унаследовал от отца, и, возможно, она немного похудела с тех пор, как ей перевалило за шестьдесят. её седые волосы были коротко подстрижены, но уложены в прическу, типичную для пожилых женщин. Она похудела с тех пор, как я был у нее в последний раз, а кожа стала более желтоватой, чем обычно. Она не следила за собой, это было ясно. её рацион всегда был сомнительным, но, судя по запаху её дыхания, в настоящее время состоял из пива и соленых крендельков.

Входная дверь вела в небольшую гостиную с большим проемом, через который были видны небольшая кухня и столовая. За ней была раздвижная стеклянная дверь, ведущая на задний двор. Справа от меня были две лестничные клетки: одна вела наверх, в темноту, а другая, наполовину лестничная клетка, вела вниз, на второй этаж, где находились гораздо более просторная гостиная и пара спален. Меня сразу же поприветствовал самый великолепный, самый крупный и хороший мальчик: массивная, чисто белая немецкая овчарка.

— Боже мой, только посмотри на себя! — Сказал я, опускаясь на колени и почесывая его как можно лучше. Ему это понравилось. У меня в кармане было немного вяленого мяса, которое он быстро унюхал и вежливо убедил меня дать ему — Да, ты такой хороший мальчик, что ешь это вяленое мясо!

— Его зовут Мерлин, это собака Джека — небрежно сказала моя мама, направляясь на кухню, где по комнате разносился звук открываемой банки с пивом