Слуга - Ольга Михайловна Болдырева

– Чаще всего бесами становятся искаженные инферно души грешников, – неохотно уточнил я и, цокнув, добавил: – Возможно, первыми действительно были слабейшие из падших – ангелы, лишившиеся материальных оболочек и свихнувшиеся от боли. Но это не наш случай. Кстати, для праздного любопытства: первое нападение, как вы сказали, на скот, произошло утром или ближе к вечеру?

– Скорее ночью, – чуть задумавшись, вспомнила фон Латгард. – Я засиделась за сводным отчетом. Когда нас вызвали на место происшествия, часы готовились бить двенадцать.

– А черти? – Маркус, кажется, искренне заинтересовался лекцией.

Что сказать, рассказом увлеклись и полицейские, и медики. Даже Селма несколько раз отвлеклась от альбома. Движения ее изящной бледной руки, по ребру ладони запачканной грифелем, замедлились.

– Если совсем просто – разновидность демонов. Самая низшая, я бы сказал, безобидная. Не зря в народе ходит множество баек про умельцев, которым удавалось обманывать чертей. Главное отличие: черт не бесплотен. Бесам, лишенным оболочек, проще пробраться в наш мир. Чаще всего это происходит, когда возникает разлом – в него тут же успевает юркнуть с полсотни таких невидимых тварей.

Я сделал паузу, предлагая фон Латгард и Маркусу додумать мысль.

На пару томительных мгновений в гостиной повисла неприятная тишина, разбавляемая лишь скрипом карандаша по плотной бумаге.

– Хотите сказать, герр Рихтер, разлом появляется, когда из ада в наш мир прорывается что-то крупное? Крупнее «безобидного» черта… – осторожно, будто ступив на тонкий лед, предположила фон Латгард.

Маркус нервно поправил воротник.

– Или когда «крупное» призывают, – согласился я.

Мы помолчали, рассматривая пентаграмму под телом бургомистра.

– Выходит, тринадцать дней назад кто-то попытался призвать в Миттене демона, но у него не получилось? При этом между нашим миром и инферно образовалась трещина, в которую просочились бесы. А сегодня ритуал повторили… – внес свою лепту Маркус. – Можно понять, получилось на этот раз или убийце снова не повезло?

– Здравое предположение, фрайгерр, – одобрил я и наконец вспомнил значения пары менее всего исказившихся кровавых знаков. – Но почему вы решили, что первый призыв не сработал?

– Думаете, этому сумасшедшему мало одного демона? – встала на сторону Маркуса фон Латгард.

На ее щеках появились пятна румянца. Она не выглядела испуганной. Скорее взбудораженной, как гончая, взявшая след лисицы.

– Я абсолютно уверен, что тринадцать дней назад в Миттене появился демон.

Если посчитать, призыв произошел незадолго до смерти императора. Какой шанс, что эти события связаны? Возможно ли, что, зная о грехе императора и о расплате, которая неминуемо оборвет его жизнь, чей-то проницательный злой ум просчитал, как айнс-приор Херген переставит фигуры на шахматной доске? Значит, охота ведется за мальчишкой? Или я притягиваю версию за уши и проблема скрывается в чем-то ином, а мы с Артизаром просто попали меж жерновов?

– Объясните, герр Рихтер, – потребовал Маркус.

– Вот эти два знака, – указал на закорючки, украсившие нижние лучи пентаграммы, – защитные, а не призывающие. Демон уже в Миттене. И сегодня ему или чернокнижнику, что также вероятно, потребовалась защита. От чего, для чего – сказать не могу.

– Кажется, демон первым узнал, что в город прибыл судья Рихтер, – неуместно усмехнулась фон Латгард. – Не удивлена, что даже ад трепещет перед вашей репутацией.

Чем бы ни было заявление – издевкой или комплиментом, – все равно звучало сомнительно.

– Моя скромная персона, фрайфрау, обычно демонов не пугает, а возбуждает. Говорят, в инферно ведется специальная турнирная таблица, и счастливчикам, убившим Лазаря Рихтера, начисляются призовые баллы. Могу ли попросить ознакомиться с рисунками фройляйн?.. – Я кивнул на Селму.

Та как раз закрыла альбом, надела на карандаш колпачок и кивнула медикам, разрешая приблизиться к трупу и окончательно исказить кровавые сигилы. Заскучавшие полицейские тоже с готовностью засуетились. За прошедшее время Селма так и не выказала отвращения или страха, и это притом что вид изуродованного тела бургомистра даже у служителей закона вызывал гримасы и нездоровую бледность. Прекрасная выдержка.

– Дочь главного архитектора Миттена, барона Гайдина. Селма талантлива и умна, одна из самых смышленых гимназисток и уже в меру сил помогает городу, – так расписала фон Латгард, будто я к девице посватался. – После того как я покажу изображения магистрату, можете хоть насовсем забрать. Вы, герр Рихтер, явно понимаете в происходящем больше.

Увы.

И я все еще не услышал важный вопрос, который бы следовало озвучить. Но, очевидно, ни Маркус, ни фон Латгард не были сильны в ритуалистике и демонологии. Поэтому пришлось подтолкнуть их к одной очень неприятной идее.

– Фрайфрау, по дороге сюда вы сказали, что преступления в Миттене редки.

Фон Латгард сложила руки на груди и кивнула.

– Все верно, – ответил за нее Маркус, – неприятно признавать, но мы расслабились и потеряли хватку.

– Значит, вместе с нападением бесов – на следующий день или через – город не всколыхнула новость про ужасное ритуальное убийство? – продолжил я подводить к сути проблемы.

– Нет. Черт побери! – Маркус снова нервно поправил ворот, расстегивая верхнюю пуговицу, будто в комнате резко стало нечем дышать. – А без подобного… демона не призвать?

– В ад нельзя открыть форточку, прочитав пару фраз и зарезав курицу. Поэтому либо в одном из домов посреди засохшей пентаграммы лежит чей-то труп, который до сих пор никто не обнаружил…

– Либо?

За спиной кашлянул Артизар:

– Демоны же могут занимать тела людей?

И сразу сделал еще шаг назад, опасаясь новой вспышки гнева.

– Могут, конечно, – согласился я. – Это значит, что, возможно, кто-то из вас, жителей Миттена – ваших соседей, жен, детей, – демон. И сразу уточню, на такое способны только князья ада.

В гостиной повисла мертвая тишина.

Глава 5

Бойтесь, блаженные! Бойтесь, грешные! Склонитесь перед Йехи Готте и восславьте имя Его! Ибо один Он свят, один имеет власть над всем родом человеческим, один вправе вершить Суд.

15.4 Откровения Вельтгерихта

Первой отреагировала фон Латгард, приказав:

– Ни слова об услышанном. Никому! Казню! Демону и мизинца вашего не перепадет!

Следователи и медики вздрогнули, переглянулись и слаженным хором доложили, что все поняли и будут молчать. Селма также заверила, что информация не выйдет за пределы стен дома бургомистра:

– Не беспокойтесь, фрайфрау. – Она поправила шаль на покатых плечах и поудобнее перехватила альбом, прижав к груди. – Здесь собрались верные и, главное, здравомыслящие люди. Мы ничего никому не скажем.

– Очень надеюсь, – проворчал Маркус и нервно рассмеялся. – Не задался Адвент в этом году. Бесы, лавина, убийство… Что дальше? Не думал, что вместо вечерних посиделок в «Рыцарском погребе» в компании пива и свиных ребер придется разыскивать демона.

Если до этой реплики я ощущал только боль и холод, то стоило ей прозвучать, как рот наполнился слюной, а язык закололо фантомным