Эйлирия. Мужья Богини - Тина Солнечная

— Видимо, — он улыбнулся, наклоняясь ближе и прижимаясь носом к моим волосам, глубоко вдыхая.

— Ты так сильно отличаешься от неё, Лира, — его голос был тихим, почти шёпотом.

Он выпрямился и посмотрел мне в глаза.

— Отвечая на твой вопрос, — продолжил он, его голос обрёл привычную уверенность, — мы помогали Эйлирии реализовывать её планы.

— Какие именно? — я нахмурилась, чувствуя, как внутри загорается любопытство.

— Каждый из нас имел свою роль, — пояснил он. — Она направляла нас: я занимался переговорами и дипломатией, Илион работал над магическими экспериментами, Аэлрион поддерживал структуру миров, а Стеф и Рет обеспечивали их защиту.

— Каждый из нас имел свою роль, — пояснил Маркус, его голос звучал спокойно, но в словах ощущалась скрытая горечь. — Она направляла нас: я занимался переговорами и дипломатией, Илион работал над магическими экспериментами, Аэлрион поддерживал структуру миров, а Стеф и Рет обеспечивали их защиту.

Я задумалась, стараясь понять, как распределение этих ролей отражалось на их жизни.

— А чем ты занимался в своём мире? — спросила я, не ожидая услышать ничего шокирующего.

Маркус посмотрел на меня, его яркие глаза чуть сузились, словно он решал, насколько глубоко стоит зайти в ответе.

— Я был правителем королевства фениксов, — произнёс он, и его слова прозвучали так, будто он делился чем-то, что давно утратило для него значение.

Я ахнула, откинувшись чуть назад, чтобы рассмотреть его получше.

— Ты хочешь сказать, что она украла себе не просто сильнейшего мага, но и целого правителя?

Маркус усмехнулся, заметив мою реакцию.

— Ты удивлена?

— Да, — призналась я, чувствуя лёгкое смущение. — Непривычно сидеть на коленях у правителя целого королевства.

Он рассмеялся, этот смех прозвучал тепло и искренне, словно он искренне наслаждался этой ситуацией. Его руки слегка сжали мою талию, а взгляд стал мягче.

— Я уже давно не тот, кем был раньше, — сказал он, его тон стал чуть грустным.

— А ты не хотел бы вернуться в свой мир? — спросила я, не удержавшись.

Маркус замолчал, словно его слова застряли где-то между мыслями и чувствами.

— Это невозможно, — наконец произнёс он. — Я нуждаюсь в физической близости с Эй… с тобой. А править так не выйдет.

— Значит, хотел бы, — тихо заметила я, больше для себя, чем для него.

— Мой народ мне не безразличен, — признался он, его голос стал ниже. — Но моя судьба уже определена.

Я смотрела на него, ощущая, как во мне нарастает странное восхищение. Этот сильный мужчина, который был правителем целого королевства, стал буквально пленником злой богини и всё равно сохранил в себе такую стойкость и силу.

Я невольно засмотрелась на его лицо. Его черты были прекрасны и в то же время необычны: строгие линии, золотистый отлив кожи, и эти глаза — огненные, глубокие, смотрящие на меня с удивительным пониманием.

И я вдруг осознала, что хочу, чтобы он был моим. Моим мужем. Моей парой. Он был надёжным, сильным, и кажется, он уже мой. Эта мысль заставила меня улыбнуться, а тепло, разлившееся внутри, потянуло меня к нему.

Не осознавая, что делаю, я сама потянулась к его губам.

Маркус слегка удивился, но не отстранился. Его ладони скользнули вверх по моей спине, притягивая ближе, пока наши губы не соприкоснулись. Сначала осторожно, словно он давал мне время привыкнуть, но затем его поцелуй стал более уверенным.

Я почувствовала, как его тепло окутывает меня, словно пламя, но не обжигающее, а согревающее. Его руки мягко обвили мою талию, а потом скользнули вверх, крепче прижимая меня к себе.

Этот поцелуй был не просто нежным — он был настоящим, глубоким, как будто в этом моменте не существовало ничего, кроме нас двоих.

Я закрыла глаза, растворяясь в его объятиях, и впервые за долгое время почувствовала, что всё, что происходит, — это правильно.

Поцелуй не стал началом чего-то большего, как это было со Стефом. Он остался просто поцелуем. Но каким… таким, от которого захватывает дух, а сердце начинает бешено биться. Таким, от которого теряешь голову и влюбляешься без оглядки.

Когда наши губы разомкнулись, я, смущённая, уткнулась лбом в грудь Маркуса, пытаясь скрыть свой стыд и румянец. Его тепло окутывало меня, успокаивало, но в то же время усиливало каждую эмоцию.

Он мягко поцеловал меня в волосы, и от этого жеста меня охватила странная смесь смущения и удовольствия.

— Лира… — тихо произнёс он, его голос был глубоким, почти шёпотом.

— Прости, — пробормотала я, не поднимая головы. — Я не знаю, что на меня нашло.

Он слегка приподнял подбородок, чтобы я посмотрела на него, и в его глазах не было ни намёка на осуждение или упрёк. Только тепло и удивление.

— За что ты извиняешься? — спросил он мягко. — Это было… так по-настоящему.

Я подняла глаза, и наши взгляды встретились. Его слова звучали настолько искренне, что я почувствовала, как сердце снова сжимается, но уже по другой причине.

— Ты затопила меня своими чувствами, — продолжил он, его голос был низким и наполненным восхищением. — Это так… так приятно.

Он чуть улыбнулся и мягко прижал меня ближе, словно не хотел отпускать.

— От этого поцелуя я получил больше энергии, чем от секса с Эйлирией, — признался он, его тон был полон тихого изумления. — Это невероятно.

— Спасибо, Лира, — добавил он, его губы вновь коснулись моих волос. — Ты подарила мне то, что я давно не чувствовал. Я ощутил себя желанным.

Маркус вдруг нежно взял моё лицо в ладони, его тёплые пальцы скользнули по моим щекам, и я подняла глаза, встретив его взгляд. В его ярко-оранжевых глазах горел какой-то огонь, но он был не пугающим, а таким тёплым, что я невольно потянулась ближе.

— Лира… — произнёс он тихо, словно обдумывая, стоит ли ему продолжать.

И прежде чем я успела ответить, он склонился и вновь коснулся моих губ. Этот поцелуй был другим: мягким, наполненным нежностью, которая разливалась по всему моему телу.

Я чувствовала, как исчезают все мои страхи, как каждая клеточка моего существа растворяется в этом моменте. В его руках я таяла, как зефир.

Я позволила себе закрыть глаза и полностью отдаться этому ощущению. Его руки аккуратно держали меня, словно он боялся сделать что-то не так, но в то же время не хотел отпускать.

Когда он отстранился, я поймала его взгляд и не смогла сдержать лёгкой улыбки.

— Ты такая милая, когда смущена, — произнёс он, и его пальцы ласково коснулись моего подбородка.

Я почувствовала, как мои щёки запылали.

Он улыбнулся, и эта улыбка была тёплой, обволакивающей, как мягкий огонь, который согревал, а не обжигал.