Достояние империи - Ника Дмитриевна Ракитина

— Дамы, — произнес парень сдавленно вместо приветствия.

— Вот, Натали, знакомься, Михаил Владимирович Володенский, старший сын нашей Розы Фернандовны. А это одноклассница моя, Наталья Тарасовна Нечаева.

— Весьма рад знакомству, — поклонился Мигелито.

— И я, — эхом отозвалась девушка, не отводя взгляда от княжича.

— Так что у вас случилось? — взял тот себя в руки. — Вроде я тебя только что оставил, а тут, смотрю, уже расстройство какое-то.

— Да вот, Наташу обидели. Те девушки, что и меня пытались. Только со мной Сергей был, не позволил, а за нее некому было заступиться, — провокационно заметила Клюева и снова едва не рассмеялась, когда Мигелито расправил плечи и грозно нахмурился.

Наташа рассказала. Кукол она собирала давно. Не абы каких — фарфоровых, ручной работы. Каждая — произведение искусства. В небогатой семье на дорогое увлечение средств не было, но Нечаева каждую копейку из карманных денег откладывала, чтобы хоть раз в год себя побаловать пополнением коллекции. Вот и эту игрушку она давно заприметила, уж и задаток продавцу отдала, договорилась, что всю сумму к Рождеству принесет. А как пришла с деньгами, тот ей задаток вернул и заявил, что куклу отдал человеку, которому отказать не смог. До слез обидно. Вот и довели ее барышни, Ланским в снегу повалянные, насмешками, что девочка плачет, куколку не купила.

Потом Натали потребовала рассказать, от кого и как досталось Брюммер с Карауловой. Мигелито тоже интересно было, он-то подошел, когда все уже закончилось. Ну, Марина и рассказала. В лицах. Ох и хохотали же они! Нечаева и забыла, что плакать собиралась. И княжич оттаял. Перестал быть эдаким идеальным кавалером, а на Наташу смотрел уже не с восторгом, а с теплом. Почти так же, как на саму Марину. Почти. Чуть-чуть иначе все же. И слава богу!

Клюева и не поняла, когда эти двое на «ты» перешли. Как в детстве. Вот с одноклассницами она со всеми так, знакомы они лет с двенадцати, как в гимназии учиться стали. Тогда даже странно было друг к другу на «вы» обращаться. Теперь вот наоборот. Тому же Ланскому или Звягинцеву ей и в голову не придет «тыкать», а с Мигелито как-то само собой вышло, через пару минут знакомства, еще в танце. Вот только что был аристократ, гордый, надменный даже, а в следующее мгновение он уже свой, будто сто лет знакомы. Как это у него получается?..

Глава 6

Ужасно недовольный собой, возвращался Звягинцев в особняк Осокина. Стоило лазить на второй этаж, допрашивать слуг, чтобы так ничего и не выяснить. Похоже, ни зацепки ловкий вор ему не оставил. В полицейской своей работе Андрей привык к такому, но сегодня от бесполезной рутины было как-то по особенному обидно. И неловко. Даже не столько перед Розой Володенской, сколько перед Геростратом. Импер-кун сильно помог Звягинцеву в расследовании, сделавшем сыщика знаменитым. И он чувствовал себя обязанным. Да, перед котом. А коты умнее некоторых людей. И совестливее.

С детьми вот Звягинцев не поговорил. А дети шустрые и многое замечают. Но это утром — он же не зверь какой будить малолетних среди ночи и сообщать жуткое известие, да еще, возможно, и подозревать…

Подумалось мельком, что надо непременно Костика Максимова к делу подключить. Эта компания огольцов если не собственно котят сыщет, то уж точно дознается, что ночью на улице подозрительного происходило.

Андрей зевнул. И пошел назад в дом градоначальника — раз уж обещался Сторинову проверить гостей на правдивость, то непременно все сделает, лишь бы это к котятам привело.

Обстановка у Осокина накалялась. Никита, едва увидев вошедшего Звягинцева, замахал руками пуще ветряной мельницы. Сыщик подошел.

— Ты знаешь, кто он, — сдержанно прорычал Сторинов, косясь на недовольное благородное собрание, — этот твой заарестованный? Тот, что девицу в уголок поволок? Так вот, никакой он не Марио и не граф. Я телеграфировал во Властинец! Приятель мой на дежурстве оказался и по-дружески в картотеку заглянул.

Тут Андрей изобразил невероятное внимание, и подстегнутый этим Никита радостно выплюнул:

— Жиголо он, как есть! Евграф Сомов его зовут, по нашим картотекам числится как обиратель вдовушек, то графом прикинется, то князем, а то агентом секретной службы. Последнему проще всего с деньгами слинять, и на тайну мадамы ведутся, и после искать не пробуют того, кто по получению самой, — воздел палец околоточный, — матушки государыни, жизнию рискуя, тайные ея поручения исполняют. Бурная биография, чутка дурных болезней, лечен был ртутью и остепенился, на службу к купцу Фролову поступил. Тот тоже штучка еще та, из новых денег пустозвон. Слыхал о «Табакерках»? Ну лотошные, где всяк товар по гривеннику?

Андрей слыхал, но пока самого Фролова вроде в городе не было и можно было отбросить лишнее. Жиголо! Но почему он тогда рядом с Мариной терся? Она не дворянка, не богатая, не вдова. На свеженькое личико купился? Ах, шалава! Шалав пола мужеска, как бывшая супружница изъяснялась. И тут Звягинцева осенило — что там те два и два сложить. Выспался бы, не перенервничал на балу — сам бы понял раньше еще. А наглец Сомов, сидящий тут же, — в холодную еще не свели — Андрееву догадку и подтвердил. Взвыл дурниной:

— А что? Бедами Альбиночки я проникся! Бросить красавицу жену ради какой-то мелкой провинциальной дряни! — тут Сторинов, обхвативший Андрея за торс и притиснувший его руки, помешал как следует дать негодяю по мордасам. — Милейшую женщину ради профурсетки гимназической! А ты еще и мстительным оказался, а Звягинцев? Обвинил меня в краже котят, которых я и в глаза-то не видел!

— Милейшая женщина? — пропел околоточный ядовито-сладко. — А денег ты сколько с нее взял? Ну и насчет котят еще не все так ясно.

— Он не врет, — разом успокаиваясь и стряхивая руки однокашника, вздохнул Андрей. — А сколько взял точно? И деньги ведь не Альбины, тестя-адвоката.

Может, и не врет… насчет котят, — кивнул Никита. — Мы тут общий план всехних передвижений составили. Бальный зал Сомов не покидал, не до того ему было. И как не порвал сердчишко? Ведь у дам, буквально у каждой, был в танцевальную карточку вписан. Даже Цапкину не обошел.Так с чего бы ее обходить? — Андрей хмыкнул, глядя на Сомова уничижительно. — Она у нас миллионщица, завидная партия будет. И деньги,