Ученица сильнейшего мага - Екатерина Политова

— Буду звать тебя позывной “Сеточка”, — сощурилась я.

— У тебя не выходит остроумно шутить, Корица. Оставь это дело взрослым, — холодно парировал он.

— Позывной “Сеточка", мне вон тех макарон, пожалуйста, и вон ту отбивную с морковкой, — едва сдерживая улыбку фыркнула я.

На самом деле я была страшно голодна. Потому что день сегодня был предельно нервный и организм очень хотел всё это дело заесть. Плюс магия отбирала просто огромное количество энергии, которая теперь требовала восполнения. Ещё мне казалось, что моральные силы хорошенько так отбирал у меня Адам фон Кирс одним своим только присутствием. Особенно если стоял достаточно близко и я ловила на себе его пристальный взгляд.

Глории рядом не было, поэтому яблочный пирог, для поддержания морального духа, очень быстро оказался на моем подносе. Вот только… он был совсем не таким, как пекли мы. Слишком много сахара, яблоки совсем не те, кислинки в них было мало, да и корицы не было. Стало немного грустно. А после упоминания родителей, которых я не видела и не слышала уже пару дней… я совсем погрузилась в уныние.

— Анита, — позвала я куратора, которая ела рядом. — А мне можно как-то, ну хоть как-то связаться с родными?

— С ними связались, они в курсе, что у тебя всё хорошо, — отрезала Анита.

— Я бы хотела поговорить с ними сама.

— Прости, запрещено, — куратор мотнула головой.

Осталось только грустно жевать слишком сладкий пирог.

А вечером я разложила волшебный лист на столе и осторожно проведя по гладкой белой поверхности, призвала своё расписание. Оно вспыхнуло приятным голубым светом на бумаге. Следующие пару дней уроков с ректором не было, но вот дальше аж три дня были заняты “внеклассной магической практикой”.

Наказание будет длиться аж три дня?! Уроки с ним и так были сложными, а теперь ещё и это. Я не выживу с ним так долго…

Спать я ложилась в смешанных чувствах.

Время до часа икс пролетело быстро. По утрам мы занимались на износ физической подготовкой. И это были не только препятствия, но и бег до изнеможения, отжимания, в которых у меня не выдерживали руки, подтягивания, которые я вообще не понимала как делать и даже чуток не могла поднять себя на турнике.

— Шевелись, Флёри! — кричал мне в спину преподаватель. — Это всего-лишь два километра, а ты плетешься последней! Давай! Не сдавайся! Или ты не студент Растара!

У меня горели легкие и эта два километра казались пыткой. Хотя другие студенты пробежали их почти играючи.

— Чем здоровее тело, тем легче контроль над магией, Флёри!

Вот только тело после финиша могло лишь лежать на траве и даже не пыталось подняться.

Лекции давались мне куда проще, а вместо уроков с ректором меня распределили и на другие занятия с факультетом. Мы изучали смежные типы магии - Творцов и Созидателей. Важно было знать и это. Я старалась внимательно слушать, хотя первые лекции после утренней физнагрузки порой пропускала мимо ушей от усталости. Леопольд старательно обходил меня стороной. Другие студенты напрочь игнорировали, как будто их кто-то проинструктировал на мой счет. Правда... от этого я чувствовала себя страшно одинокой. Изгоем.

Вечера в одиночестве в своей комнате были сложными. Потому как именно к вечеру сильнее всего хотелось расстегнуть ремешки на браслетах. Порой приходилось по-настоящему бороться с собой, но каждый раз в эти моменты кольцо на пальце нагревалось, как напоминание, что я всегда под наблюдением. И именно это меня останавливало. Вот только… почему он не остановился меня тогда, на тренировочной площадке. Дал мне нарушить запрет.

И вот, когда настал день “расплаты”, меня разбудили ни свет ни заря.

Анита помогла собрать в небольшую сумку мои скудные пожитки и проводила на площадку, где нас уже ждал большой красивый дирижабль, с комфортабельной кабиной.

Куда же, интересно, мы направляемся? И что меня ждет в эти три дня?

Внутри дирижабль был роскошным, кожаные кресла с широкими подлокотниками, столики, а вместо стен - сплошные окна, через которые было видно академию, горы и всю широкую площадку. Пол салона устилал темно-пурпурный ковролин с изображением герба с оскалившимся медведем.

Ректор сидел в одном из кресел вытянув ноги, а перед ним парили несколько светящихся волшебных листов. Он что-то внимательно читал, потирая лоб, не отвлекаясь на меня. Но я чувствовала его присутствие, будто тень окутывала весь салон. А потом я вдруг поняла, что так и есть. Вокруг него и правда было… темнее.

Ректор едва заметно, не глядя на меня, кивнул на кресло напротив:

— Садись. Ты не завтракала, — бросил он. — Стюард, принесите завтрак для госпожи Флёри.

Молодой стюард немедленно исчез за дверью ведущей куда-то дальше, а я села напротив ректора, украдкой разглядывая его. Он был погружен в свои мысли и бумаги, а меня вовсе не замечал.

Когда дирижабль погрузился с тихое урчание магического двигателя и, дрогнув, оторвался от земли, стюард вернулся с подносом. Он поставил его передо мной и выпрямился.

— Кофе принеси, — произнес ректор не отрываясь от бумаг.

Стюард деловито кашлянул, сделал вдох и выдох, будто собираясь с силами:

— Меня настоятельно просили… больше трех кружек кофе вам… — он запнулся, — не приносить.

Бедняга побледнел, когда фон Кирс поднял на него взгляд.

— Эта кто-то - бестия Глория? — сощурился он.

Стюард сглотнул.

— Я приказал тебе принести кофе, и ты его несешь, иначе высажу прямо сейчас, — ровным голосом произнес ректор и парень кивнув тут же скрылся с его глаз.

Я замерла, тыкаявилкой горячий омлет с перцем. Кто она такая, что позволяет себе запрещать кофе… ректору? Я вспомнила как они говорили тогда в саду. И тот случай в его кабинете. Кем приходилась ему Глория? Любовницей, возомнившей о себе слишком много? Она ведь была реально хороша собой, любой мужчина бы оценил.

Ректор поймал мой взгляд и я, покраснев как помидор, тут же опустила глаза в тарелку. И только потом заметила, что мне принесли чай… Черный, с лимоном… как я люблю. Я просто выпила его, осознав вдруг, что боюсь задавать вопрос по этому поводу.

— А что это за герб? — тихо спросила я, потому что увидела медведя не только на ковре, но и на сиденьях и на посуде.

Ответом было лишь молчание.