Изменяя космос - Лисса Мун

– Главное, чтобы ты не забывал, – поставил точку Верус.

После чего оба посмотрели на меня. Внимательно так. И ощущение в этот момент было не менее странное. Словно один из них раздевал до костей, а второй прикидывал, как незаметно выбросить меня в открытый космос.

– Какая тут у вас есть информационная сеть? – сглотнув, решила разрядить обстановку. – Мне бы не помешало узнать об этой конфедерации немного больше. А то вы только пугаете. Политическое и экономическое устройство. Население. Только люди? Или есть еще гуманоиды? Не гуманоиды? Условия среды обитаемых планет. Технологии. Буду изучать все! И самое главное. Почему плохо быть некромантом? И сколько их!

Глава 8

Капитан открыл доступ к главному лифту, но доехать я могла лишь на знакомый этаж. Там по соседству с мостиком была комната с колбой, такой же, как на моей Капле. Пузырек воздуха словно распирал стеклянные стенки, но неизменно жался к одной и той же матовой отметке. Стены занимали панели и экраны. Рядом из пола вырастали удобные кресла на одной ноге, как и в других отсеках.

За последнюю неделю я покидала техническую рубку только для еды и сна. Алеред научил меня пользоваться информационными библиотеками. И я, с жадностью оголодавшего койота, поглощала знания о Вселенной. Алеред иногда молча заглядывал в помещение, и, убедившись, что я все еще в процессе, отправлялся на мостик.

Оказалось, что большинство обитаемых планет в прилегающих секторах входили в состав Межгалактической Конфедерации. Местные органы управления объединяла центральная власть. Некоторые планеты обладали запасами полезных ископаемых, другие имели аграрное назначение, третьи колонизировались искусственно. Мирный союз в единую структуру позволял процветать каждой группе. Были и закрытые экспериментальные проекты, такие, как наша Земля. Чуть больше десятка таких планет оказались разбросаны по разным галактикам.

И везде действительно жили люди. Такие же гуманоиды с некоторыми эволюционными особенностями, возникшими в ходе определенных закрытых условий эксперимента. Но все же именно такие! С одинаковой физиологией.

Больше всего меня поражала схожесть параметров. Сила тяжести разнилась в небольших пределах. Давление атмосферы укладывалось в рамки допустимых для слабого человеческого организма, и с некоторой адаптацией всегда переносилось прекрасно. Газовый состав воздуха практически совпадал с небольшими поправками в процентном отношении.

Как? Ну как так могло получиться, что в разных галактиках на отдаленных мирах различных звездных систем образовались практически одинаковые условия для жизни совершенно определенных организмов? Да никогда бы не поверила, что бывают такие совпадения. Но факты говорили об обратном. Да что там говорили, они просто кричали! Для человека с Земли. Для девушки с определенной логикой и изрядной долей занудства, чьи научные знания подкреплялись доказательствами из телевизионных передач, где ясно давали понять, что моя родина – явление уникальное. И даже если есть разумные существа в других уголках вселенной, то абсолютно непохожие на нас.

А потом я добралась до самого интересного. Конфедерация плавно расширяла границы и колонизировала новые пригодные планеты в других секторах космоса. Отправляла экспедиции в необследованные галактики. И там у нас нашлись соседи! Другие гуманоиды! И рептилоиды! Все как в лучшей фантастике. Конфедерация сталкивалась с несколькими разумными расами. С тремя вела не очень активную торговлю, за остальными просто наблюдала. Космос сосуществовал мирно. Условия проживания других цивилизаций отличались от наших – совсем иной и состав атмосферы, и давление, и восприимчивость температур и радиации. Им нечего было делать на наших планетах, нам нечего было делать на их. И лишь научный и исследовательский интерес подкреплял любые взаимодействия. И вроде как, всех все устраивало.

Вишенкой на торте стал поиск информации о некромантах. Надо сказать, что наши инопланетные сородичи знали о мироустройстве много больше землян. Понимали биологию, физиологию и психику, как единую систему. Корпускулярно-волновой дуализм, так любимый нашей учительницей химии в средней школе, они применяли и к живым организмам. Все есть энергия и волна. А наше тело оказалось намного меньше нашего сознания. Воспоминания, навыки и опыт хранились в какой-то иной материальной плотности. Но только наша физика позволяла проживать эмоции и выражать чувства. Биология запускала удивительные процессы необходимые, пусть будет, душе. Энергия от всего получаемого спектра в итоге отправлялась в какой-то еще раздел плотности. Я до конца и не поняла, но как устроена Вселенная излагалось много и подробно.

Я поглотила огромный объем информации и практических знаний, которые медленно укладывались внутри, словно слоеный пирог. Порой мозг отключался для переработки, и я спала по много часов подряд.

А еще через неделю Алеред позвал меня в просторный зал с закрытыми иллюминаторами. Интересное напольное покрытие чуть пружинило под ногами.

– Пора начинать тренировки.

– Здесь? – я огляделась в поисках подопытных объектов.

То, что мне удалось узнать о своих способностях, полностью вписывалось в картину миру наших человеческих собратьев-инопланетян. Кто-то из них обладал навыком чувствовать состояния других людей. Кто-то хорошо транслировал свое. Голубоглазым был подшит дар управлять и организовывать, чаще всего они становились лидерами. Как, например, нынешний Правитель Конфедерации Неоптолемус. А некроманты, так называли людей с моим сложным цветом радужки, получали в пользование возможность к созиданию и разрушению в самом широком и глубоком понимании. Могли направлять энергию и выстраивать материю. Чувствовать смерть и рождение. Теоретически. И что самое интересное – все это было свойственно душам. При воплощении они выбирали генетически подходящее тело. Отсюда выходило, что цвет глаз всегда совпадал с наклонностями.

Мне сложно было принять на веру непривычную теорию. Точнее, для внеземной цивилизации то была аксиома – основа существования. Но я старалась относиться к полученным знаниям беспристрастно. Ведь все, происходящее со мной за последние два месяца, вообще плохо попадало в прежние реалии.

– Что тебя смутило? – ответил вопросом на вопрос Алеред. – Зал вполне подходящий.

– Если ты думаешь, будто чтение помогло мне понять, как остановить или ускорить смерть, то точно меня переоценил.

– Не только смерть.

– Но это единственное, что я в себе хоть сколько-то чувствовала. Всю жизнь.

– Лика, ты можешь творить и созидать. Этого в своей жизни ты ни разу не делала?

– Творить? – задумалась над такой формулировкой. – Специальность осваивала творческую. Но нас таких много было художников.

Я невольно улыбалась, вспоминая учебу: пленэры в Московских парках, тесные аудитории, пропахшие льняным маслом, дисперсию лака для волос по нежной пастеле, влажный воздух акварельных классов. Все это было таким родным и таким далеким. Но одновременно, я будто проживала заново студенческие годы.

– А теперь зарази этим состоянием частицы вокруг себя, – прокомментировал Алеред.

– Как? – я тут же вернулась в реальность и уставилась в его голубые