Необычные истории старого Дома - Юлия Чернухина

жизнь Дома и его жителей. Так что команда пополнилась совершенно необходимым для нее новичком, хотя новичком его перестали считать с первого же дня пребывания в Доме с привидениями.

Устроился Ворон в чуланчике, около каминной трубы. Там ему было тепло и уютно. Ночами писал то ли мемуары, то ли свои бесконечные истории.

Дому это очень нравилось. Тогда он начинал тихонечко поскрипывать в такт пишущему – собственным пером! – Ворону. Так что скрипело на два голоса.

В эти моменты Ворона не дергали. Иногда называли его «наши братья Гримм в одном лице». Ворон не обижался. Он понимал, что ребята и подшучивают над ним с уважением.

Как только наступал вечер и не предвиделось срочных выездов-вылетов или не надо было торчать в лаборатории и ломать голову над очередным решением проблемы чьего-то плохого настроения, так сразу около камина собиралась вся братия и ждала новой истории.

Ворона упрашивать было не надо. Все истории свои он рассказывал по памяти, пока помнил, – поэтому и сел за записки.

Итак, вечер. Ворон рассказывает очередную историю.

Байки старого Ворона: Фонарь

Стоял на ярко освещенной городской улице Фонарь. Не будем вдаваться в подробности, из чего он состоял. Просто Фонарь. Так же как и все фонари, он просыпался в определенное время и в определенное время засыпал. Жизнь была интересной. Самое главное – он чувствовал себя нужным. Ведь когда он просыпался, то давал вокруг себя столько света, почти солнечного! Его он не видел, но остальные фонари очень много говорили об этом. А некоторые хвастались, что они ничем не хуже солнца. Где-то они услышали, что солнце греет, вот и выпендривались: солнце, мол, греет, и мы греем. «Попробуй прикоснись к горячей лампочке – вмиг обожжешься. А сколько света мы даем!» Так хвастались многие. И гордились собой.

Наш Фонарик слушал эти разговоры, но не придавал им особого значения. Просто радовался тому, что мог делать, и делал это хорошо. Ему вовсе не обязательно было чувствовать себя солнцем. Его сосед по проводам постоянно дразнил:

– Ты ни к чему не стремишься, ты ничего не добьешься. Как был простой лампочкой, так и останешься. А я, я с каждым днем всё ярче, всё мощнее. Освещаю всё большее пространство! Я всё больше становлюсь солнцем!

Наш Фонарик отмалчивался, но продолжал радоваться жизни.

И вдруг однажды соседний хвастливый фонарь потух. Он стоял темный, страшный и холодный. И вряд ли был похож на солнце. «Интересно, а солнце может потухнуть? – подумал наш Фонарик. – И если оно потухнет, его смогут зажечь?»

Пока он так раздумывал, наступило утро. Из-за потухшего фонаря произошел какой-то сбой в выключении. И Фонарик увидел восход. Солнце плавно и медленно вставало над городом, и всё живое тянулось к нему. «Нет, – с грустью подумал Фонарик, – я никогда не стану солнцем!»

Пришли монтеры, поменяли лампу в сгоревшем фонаре и все остальные фонари выключили – они опять уснули.

Жизнь шла по-прежнему.

Но однажды темным зимним вечером, когда предновогодним снегом запуржило всё вокруг и на расстоянии вытянутой руки почти ничего не было видно, наш Фонарик вдруг услышал около себя детский радостный голос:

– Мама, смотри: маленькое солнышко! Оно покажет нам дорогу! А ты говорила, что мы заблудимся… А тут совсем недалеко до дома!

Фонарик услышал эти слова, обрадовался и засиял так ярко, как мог.

Послышалось всхлипывание. Все обернулись. Это Вася свои щечки лохматенькие слезами измочила.

– Васенька, ты что? – испуганно спросил Лёва.

– Он такой хороший, этот Фонарик, такой гордый. И он делает свое дело, не ропща и не жалуясь… – Такой вердикт вынесла мудрая Васенька.

Все помолчали, переваривая услышанное.

– Прям как мы, – неожиданно твердо добавила Василиса.

После этих ее слов опять воцарилась тишина, только более глубокая.

Отрывкин встал с кресла – все недоуменно посмотрели вслед – и быстренько принес с кухни всё необходимое: старый коньяк, лимончик, немного фруктов и бокалы.

Раздал всем бокалы, плеснул немного коньяку.

– Ну, за нас! – неожиданно перебил своего шефа Лёвушка. – За наше дело!

Бокалы радостно зазвенели.

В Доме тоже что-то зазвенело в такт.

Глава 6. Дом сердится

Итак, в Доме тоже что-то зазвенело.

Никто не обратил особого внимания. Ну, радуется Дом вместе со всеми. Это же нормально.

Но тут Дом осерчал!

Как захлопает всеми ставнями, заскрипит половицами, как упадут все четыре кочерги у каминов!

«Вы что, совсем нюх потеряли! Я тут кричу-кричу, а вам хоть бы хны! Воры лезут, воры!» – совсем раскипятился Дом.

Одна из кочерег двинула по лопаткам Отрывкина. Тот оторвался от коньяка, почесал спину и сказал:

– Что-то Дом совсем расшумелся! К непогоде, может.

«Какая непогода? Чурбан ты несчастный! На окно, на окно посмотри!» – продолжал разоряться Дом, но по-своему.

Первым отреагировал на явное хулиганство Дома Ворон.

– А не кажется ли вам, что Дом сердится? – спросил он друзей.

Друзья честно задумались. Потом решили, что кажется, и пошли осматривать жилище.

Первый же осмотр показал, что в Дом пробрались через любимое окно Отрывкина – причем не открывая. Любимого панорамного стекла больше не существовало.

Отрывкин озверел.

– Кто?! – рычал он на весь Дом не хуже Лёвы. – Руки-ноги-лапы-клювы – всё набок повыворачиваю!

Тут из-под стола донесся тихий голосок:

– А хвосты?

– А что хвосты? – продолжал буйствовать Отрывкин. – И хвосты тоже!

И тут Отрывкина и его друзей заинтересовал прозвучавший голос.

– А ты кто? – произнес умную фразу Отрывкин.

– А я тот, кого редко зовут, – ответил голос.

– А что незваный-то ходишь? Мы тебя не звали.

– Звали. Не вы.

– Гостевать или переночевать? – спросил Отрывкин.

Что-то не понравилось ему в этом голосе.

– А как получится, – нагло заявил голос.

– Покажись, – велел Отрывкин.

– В двенадцать часов ночи, – ответили ему.

«Из Эдгара По, что ли? – еще не пугаясь, подумал он. – Так дело не пойдет. Надо ребят позвать».

И позвал. Знаменитым молодецким.

Все быстро прибежали и прилетели.

– Где? Кого? Когда?

Последним прозвучал вопрос «Сколько раз?» – это от кровожадного Лёвы.

– Не знаю. Сидит гадость какая-то под столом, запугивает, – начал Отрывкин.

– Ты кто? – еще раз спросили нечто.

– Вообще-то, не знаю. И кем раньше был, не помню.

– Всё ясно, – четким и строгим голосом сказал Олег. – Ассистенты, живую воду и коньяк! Коньяк мне, живую воду – ему. Быстро!

Под столом заерзали:

– Может, наоборот?

– Я тебе дам наоборот, – вызверился Олег. – Такие посиделки обломил!

Принесли живой воды; коньяк оставили на потом. Олег велел всем расступиться и брызнул переливающейся жидкостью под стол. Пошел серый смрадный дым. Когда он рассеялся, как всегда, заблагоухало дорогим парфюмом и из-под стола выскочил маленький белый кролик. С