Необычные истории старого Дома - Юлия Чернухина

команды Отрывкина шла своим чередом: лаборатория генерировала позитив, команда решала проблемы по мере их поступления, люди в их немаленькой округе улыбались, Васенька набирала вес и становилась всё пушистее и мурлывчивее.

И как это бывает, абсолютно неожиданно пришла беда, откуда не ждали.

Этот вечер решили скоротать в библиотеке.

Разбрелись по своим любимым местам. «Надо же, два месяца всего прошло, а у них и свои любимые места есть в Доме, и Дом их любит, и, самое главное, я их очень люблю», – умиротворенно думал Отрывкин.

Абажуры мягким светом не нарушали общего уюта. Были растоплены камины. Их особенно любили за живой огонь, тепло и уют. Дом сам любил камины, ухаживал за ними и растапливал, не допуская к этому делу никого. Его бы воля, он и на свечи бы всех перевел. Но хозяин запретил. Сказал, – может, на Новый год.

«Вот всем радости-то будет, – мечтал старый Дом, – а там и до фейерверков недалеко. Покойный хозяин очень любил фейерверки – в основном, правда, в лаборатории их делал. Потом чинить приходилось, конечно. Но это было ничего. И фейерверки периодически продолжались».

Дом только в толк не мог взять, почему это всё нельзя было взрывать на улице, а не в нем.

Итак, все расслаблялись, как вдруг Ворон спросил:

– Ребята, я надеюсь, вы знаете, что бессмертны?

Разговоры смолкли. Огонь в камине замер. Дом тоже ошарашенно притих.

– Не-е-ет, – медленно произнес Отрывкин, – я этого не знал. До сего момента.

– Бессмертны, факт, – как ни в чем не бывало продолжил Ворон. – Дом, кстати, тоже, как бы он ни жаловался на свои старые бревна: эти бревна вечны.

– Это надо переварить, – сказал Лёва. – И что дальше будет? И будут ли бессмертны мои дети? – совсем уж разнервничался Лёва.

– А нам надо что-то в связи с этим делать? – спросила Сова, которая тоже была не в курсе.

– Ничего, – довольно сказал бывалый Ворон, – живите и работайте как обычно, а уж жизнь сама ответы даст.

– А мои дети? – всё пытался впасть в истерику молодой недопапа.

– Наши, – мягко, но уже с угрозой домашнего скандала муркнула Василиса.

– А я как сказал? – пошел на попятную Лёвушка. – «Наши» и сказал.

– Так. Закончили, – твердо вмешался Отрывкин. – Насколько я понял, всё в этом Доме, пропитанном магией, становится бессмертным. Так что за детей переживать не приходится.

– За каких детей? – с подозрением спросил Лёва.

– Да за наших, – уже откровенно раздраженно ответила Вася, – за чьих же еще.

– За ваших, конечно, – вздохнул Отрывкин. – Но Лёва-то моя ипостась, хоть мы и находимся в мире одновременно.

Тут уж задумались все.

При таком раскладе совсем непонятно, кто родится у обычной, но магической кошки – мейн-куна и бывших тапочек в виде льва, которые и вовсе были вторым «я» человека. Правда, этого человека звали Отрывкин, но вдруг?

Думали долго, пытались просчитать варианты: у кого-то всплыли в памяти слова «гомозиготные» и «гетерозиготные». Но откуда они пришли, туда и ушли.

Думали так усиленно, что каждую мысль слышали все.

«Конечно котята! Ну, львята на крайняк. Почему? А вдруг человеческие детеныши? Ой, только бы не как у Пушкина: “…не то сына, не то дочь, не мышонка, не лягушку, а неведому зверушку”».

– Кончать думать! – вслух рявкнул Олег. – Всё будет хорошо! Кто бы ни родился, вы будете лучшими родителями. А мы на подхвате. Были же дети полка, – успокоил он всех.

Вася медленно сползла с кресла в обморок.

Глава 10. Любовь всегда побеждает

Успокоились страсти по детям Лёвы и Васи, перестали грузиться информацией о бессмертии. Кто его знает, будет оно или его отменит кто-нибудь. Что думать о том, что не болит?..

И потекли обычные, ну не очень, дни.

Приходит, например, как-то лось и рассказывает:

– Был я на дальней лесосеке. Там деревенька недалеко, меня солью подкармливают, может и пристрелить хотят, на мясо. Не знаю, не спрашивал.

– Ну так спроси. – Отрывкин отвечал через свое любимое, починенное после магии панорамное окно. И настроение было хорошее.

– Я не про это. Женщина там одна, поговаривают, в тюленя превращается и в местном пруду купается.

– Ну и что? Кому от этого плохо?

– Так ей и плохо. Непонятливый ты сегодня, Отрывкин, – пожурил лось.

– Хорошо, что добавил «сегодня», – лениво откусывался Отрывкин.

– Это почему? – Лось был любопытен.

«Чересчур любопытен», – подумал Отрывкин.

– Потому что в другом случае я тебя в комара превращу, – засмеялся Отрывкин.

– Да тьфу на тебя! Я по-серьезному, а ты ржешь ровно жеребец.

– Рассказывай. Не буду больше как жеребец, – сказал Отрывкин.

– А как кто будешь? – не унимался лось.

– Не зли меня, рассказывай.

– А что рассказывать-то? – удивился лось. – Убьют ее ради тюленьего жира, и всех делов. И никто знать не хочет, что она человек, а не тюлень. Поэтому и убивать ее смысла нет, – заключил лось.

– Лось, а ты лось давно?

– Не очень, – ответил лось, – вообще-то, я полевка.

– В смысле? – удивился Отрывкин.

– В прямом. Бегала я себе, нору соорудила, пшеницы натаскала: а тут вдруг грохот страшный. Чувствую: расти начала. До лося доросла. Да всё хорошо, рога только мешают.

Отрывкин слушал вполуха. «Женщина-тюлень. Видать, тоже в двух ипостасях. Надо бы навестить».

Посмотрел кругом – все заняты. «Давненько я в поле не работал». И телепортировался.

В доме у женщины было чистенько, только влажное всё.

Подсел Отрывкин к перепуганной женщине и говорит:

– Не бойтесь. Не обижу! Расскажите про тюленя. Вы ведь тюленихой становитесь?

Она не была расположена давать интервью.

– Так вас же убить хотят, зарезать, а мы помочь можем.

– В чем помощь? – спросила женщина.

– Пока не знаю. Можно объединить ваши ипостаси, и останетесь жить просто человеком.

Женщина ухмыльнулась.

– А мужа моего тоже человеком сделаете?

– Какого мужа? – удивился Отрывкин.

– Так ведь лось вам всё рассказал. Он и есть муж, – ответила она, – только не хочет он человеком-то жить. Это ж я ему соль подкладываю, а этот олух ничего не понимает.

– Так вы из-за него, что ли, решили раздвоиться?

– Не только. Интересно это – мир другим видишь. Не знаю я, что делать.

Отрывкин подумал и спросил:

– А вы хотите просто тюленем жить? Но с мужем придется проститься.

– Да мы уж давно простились. Не встречаемся, не общаемся. – И вдруг ее прорвало: – Коли можешь, отпусти меня в море, сил больше нет в этом болоте гнить!

– Как скажете, – вздохнул Отрывкин, – только ведь обратной дороги не будет.

– Согласна! Сейчас?

– А что время тянуть?

Щелкнул Отрывкин пальцами – и женщина пропала.

Тут в дверях зацокали копыта.

– Ты что ж не сказал, что жена она твоя? – спросил Отрывкин.

– Да что уж