Музыкант - Игорь Валериев

— Роман Михайлович, замечательно, что вы здесь, — произнесла директриса, зайдя, судя по обстановке, во что-то похожее на школьную учительскую. — Вот, познакомьтесь, Михаил Рудаков, ученик шестого класса, начинающий поэт и композитор.

Мужчина, к которому обратилась Надежда Николаевна в удивлении широко раскрыл глаза.

— А это, Михаил, руководитель нашего хора Ярулин Роман Михайлович, — Белик сделала паузу, после чего продолжила:

— Роман Михайлович, давайте пройдём в ваш класс. Вы должны услышать новую песню Михаила. Нотной грамотности он не знает, но он вам споёт свою песню. Я прослушала только первый куплет, и начало мне очень понравилось.

— Надежда Николаевна, но я…

— Даже не спорьте, пойдёмте. Уверяю, вы будете удивлены.

Пройдя коридором, мы оказались в довольно просторном помещении со сценой и где стоял рояль, за который сел Ярулин, посмотрев на меня и Белик.

— Начинай, Михаил, — скомандовала директор.

Я начал. Пропел первый куплет. При повторе строк Роман Михайлович начала мне подыгрывать. Второй куплет уже под аккомпанемент. Начало третьего я взял выше, вызвав удивленный взгляд руководителя хора. Допел четвёртый и замолчал.

Раздались аплодисменты. Это хлопала Белик, а Ярулин смотрел на меня как-то очень задумчиво.

— Что скажете, Роман Михайлович? — спросила директор Дворца пионеров.

— Надежда Николаевна, текст и музыка прекрасны. Исполнение… Работать и ещё раз работать. Голос у Михаила есть, но надо учиться. Как я уже сказал, работать, работать и ещё раз работать над собой, — после этих слов Ярулин посмотрел уже на меня и спросил:

— Михаил, это правда, что эту песню написал ты? И слова, и музыку?

— Да, Роман Михайлович.

— Великолепно. А ещё у тебя есть песни? — глаза руководителя хора азартно заблестели.

— Есть ещё одна. Называется «Конь». Я её для дедушки, маминого отца написал. Мы свой род по маминой линии от уральских и донских казаков ведём, которые участвовали в восстаниях Степана Разина и Емельяна Пугачева.

Надо было видеть, какими широким стали глаза у Белик и Ярулина. С изъятием из обращения, а часто и уничтожением церковных, метрических книг, которые велись в Российской империи с семнадцатого века, мало кто в СССР мог похвастаться знанием своего генеалогического древа дальше прадедушки и прабабушки.

— Очень интересно, — только и нашлась, что сказать, произнесла Белик.

Роман Михайлович отмер после пары секунд, после чего попросил спеть и эту песню. Я запел, стараясь насколько возможно подражать Расторгуеву. Понятно, что с моим детским голосом это получалось плохо. Но, как говориться, что имеем, то и имеем.

Выйду ночью в поле с конём,

Ночкой тёмной тихо пойдём.

Мы пойдём с конём по полю вдвоём,

Мы пойдём с конём по полю вдвоём.

Надо отдать должное руководителю хора, он как-то сразу понял, что музыкальное сопровождение для этой песни не нужно, и даже не пытался мне подыграть. Только слушал, иногда морщился, видимо, когда я не попадал в ноты или как там это правильно называется. Всё-таки я не певец с большой сцены. Как мне уже сказали сегодня мне для этого работать, работать и ещё раз работать. Только мне этого абсолютно не надо.

Я закончил петь и в классе наступила тишина. По очереди посмотрел на педагогов, но они молчали. Наконец, Белик произнесла:

— Жалко, что эта песня не для детского хора. А песня…

— Песня, Надежда Николаевна, — перебил её Ярулин, — не побоюсь, сказать, будет народной. Как представлю Кубанский казачий хор и исполнение а-капелла на три — четыре голоса, аж мурашки по телу бегут.

После этих слов руководитель хора посмотрел на меня и спросил:

— Михаил, как ты смог написать такую песню?

— Я прошлым летом в деревне помогал своему двоюродному, нет троюродному деду пасти колхозный табун лошадей. Ходил с ним и в ночное много раз. Вы даже не представляете, какая это красота. Начинается рассвет, над травами стелется туман, а ты на коне несёшься галопом по полю и словно летишь над землёй. И понимаешь, что такая красота и просторы с лугами и полями есть только у нас в России.

Почти не соврал, только, по-моему, помощником пастуха я в Крюковке, как раз этим летом должен был проработать почти два месяца. Между прочим, с зарплатой в шестьдесят рублей в месяц. И ночное было почти каждый день, и за едой домой приезжал верхом на Ласточке, самой спокойной лошади в табуне, которая ходила под седлом. Хотя и на Рыжем — пятилетнем жеребчике погонял, помню по полям, несколько раз грохнувшись с него.

За падения ещё и подзатыльники получал от дедушки Матвея. Тот, не смотря на отсутствие левой ноги по колено, в седле держался, как влитой. А чего вы хотите от бывшего разведчика из кавалерийского корпуса генерала Белова, который с боями в составе корпуса отступал в сорок первом от Тирасполя до Москвы, а потом от Москвы дошёл до Львова, где и потерял ногу. Кавалер двух орденов Славы 2-й и 3-й степени и двух медалей «За отвагу». Вот такой у меня был, то есть, есть, живущий сейчас геройский троюродный дедушка.

— Может и древняя, казачья кровь сказалась. Меня лошади очень хорошо принимают, а я их словно понимаю. Вспоминая летние события, то, что я тогда чувствовал, у меня в голове как-то и сложились куплеты этой песни. Я, кстати, тоже про Кубанский казачий хор думал и даже вижу мысленно, как он эту песню поёт, — между тем продолжил я, а про себя подумал, что в исполнении Расторгуева мне эта песня больше нравиться, душевнее, ближе к сердцу как-то.

В этот момент в классе раздались аплодисменты. Я развернулся и увидел в дверях мужчину, который, увидев, что его заметили, зашёл в класс.

— Моё почтение, Надежда Николаевна, Роман Михайлович, проходил мимо, услышал необычную песню и не смог удержать своего любопытства. Неужели эту песню написали вы, молодой человек? Это просто удивительно! — Взгляд мужчины был благожелателен и не лишён удивления.

— Григорий Иванович, этого молодого поэта и композитора зовут Михаил. А это, Миша, руководитель кружка обучения игры на аккордеоне и на баяне Кузянин Григорий Иванович, также он вместе с Надеждой Николаевной Широковой руководит оркестром народных инструментов. Именно к нему ты и хотел попасть. И я думаю, что Григорий Иванович не откажется взять к себе ещё одного