Музыкант - Игорь Валериев

Передвигался от стенда к стенду, читал и всё больше удивлялся. О том, что в СССР во время войны была школа юнг на Соловках, я знал по фильму «Юнга Северного флота», где играл совсем молодой Игорь Скляр. Знал о том, что Валентин Пикуль окончил эту школу, но вот о том, что каждый четвёртый выпускник этой школы юнг был горьковчанином, об этом я узнал только сейчас. И это меня привело в какое-то шоковое состояние.

Где Северное море, Соловки и где город Горький, а оказывается именно такое количество горьковских мальчишек пятнадцати — шестнадцати лет закончили эту школу. Только в первом наборе из полутора тысяч юнг более четырёхсот были из Горьковской области. А из них сто шестьдесят — члены кружков Дворца пионеров.

И сам первый набор мальчишек из Горьковской области проходил именно в этом здании в августе 1942 года. Здесь они проходили медицинскую комиссию, отсюда пешком шли на Московский вокзал. Встречные женщины, глядя на их строй, крестились и крестили мальчишек. Мужчины опускали головы.

Как оказывается мы мало знаем по истории своей малой Родины. Надо было начать вторую жизнь, чтобы узнать о юнгах-горьковчанах.

— Мальчик, что ты тут делаешь? — услышал я за спиной женский голос, прервавший мои размышления.

Развернувшись, увидел женщину лет сорока очень интеллигентной наружности.

— Извините, двери были открыты, и я зашёл посмотреть музей. Очень интересно. Я и не знал, что так много мальчишек — горьковчан были юнгами в школе на Соловках. Почему об этом так мало знают в самом Горьком? — Я, задав вопрос, посмотрел в глаза моей неожиданной собеседницы.

— Тебя, как зовут мальчик? — Спросила та.

— Михаил Рудаков. Я ученик 6 «А» класса средней школы номер двадцать три, которая находится в Кузнечихе. И я уверен, что об этом музее в нашей школе почти никто не знает.

— А я Надежда Николаевна Белик — директор Дома пионеров.

— Очень приятно познакомиться, — я чуть склонил голову.

— Мне тоже, — улыбнулась Белик, глядя на мой жест. — Так возьми и расскажи в своей школе об этом музее.

— Обязательно расскажу. Девятого марта во вторник на политинформации и расскажу в классе, попрошу классного руководителя дать мне слово, — я замолчал, прикидывая, как Лизу попросить об этом.

А потом мне в голову пришёл интересный вопрос.

— Надежда Николаевна, а Валентин Саввич Пикуль тоже отсюда призывался?

— Нет, Михаил. Но наш первый набор юнг в Архангельске встретился на вокзале с морским батальоном, который направлялся в Сталинград и комиссаром этого батальона был Савва Михайлович Пикуль — отец Валентина Саввича. А ты, что-то читал из написанного Пикулем?

— Да, «Баязет», «Моонзунд», «Пером и шпагой», «Париж на три часа», «Битва железных канцлеров», «Слово и дело». К сожалению, «Океанский патруль» не читал, но прочитаю обязательно, — про «Нечистую силу», «Крейсера» и «Три возраста Окини-сан» говорить не стал.

У нас в квартире этих книг пока не было, а когда они были написаны и изданы, я не помнил.

— Хм-м, признаюсь, Михаил, ты меня удивил, — Белик с каким-то любопытством посмотрела на меня. — Не каждый день встречаешь шестиклассника, который читает такие серьёзные книги, и, тем более, знает биографию автора. И я смотрю тебя заинтересовали модели кораблей?

Мы с директором Дворца пионеров, как раз стояли перед моделями военных кораблей, которые я с интересом рассматривал, пока Белик не заговорила со мной.

— У меня в родне, Надежда Николаевна, много военных моряков. Двоюродный дедушка и муж сестры бабушки во время Великой Отечественной войны служили моряками на Дальнем Востоке. Отец, его старший и младший брат срочную служили на флоте. Мне имя голосованием дал экипаж большого противолодочного корабля «Зоркий». Когда я родился, этот корабль вместе с отцом был в дальнем походе у берегов Африки. Ещё три двоюродных брата отца также служили на флоте. Так что можно сказать, что у меня большая морская семья.

— Интересно. А ты тоже пойдешь на флот служить, когда вырастешь?

— Не знаю. Призовут на флот, пойду служить. Нарушать семейные традиции не буду. Но меня больше история интересует. Планирую на истфак поступать. А дальше, как получится, — я пожал плечами.

— А сюда, Михаил, ты зачем пришел? Не в музей же? Насколько я поняла о его существовании ты не знал.

— Я, Надежда Николаевна, пришёл узнать, можно ли записаться в кружок обучения игры на аккордеоне сейчас, или когда можно будет.

— Хочешь, научиться играть на аккордеоне? Почему именно на нём? — Директриса внимательно, но доброжелательно посмотрела на меня.

— А у меня тётя на аккордеоне хорошо играет. Она вместе с мамой дуэтом в юности выступали по всему Лукояновскому району. Сёстры Бажовы. У нас в семье все хорошо поют. Вот мне и захотелось научиться играть. В деревне есть старый, тётин аккордеон. А играть на нём не кому. Редко сейчас получается, когда вся семья вместе собирается, — я грустно усмехнулся, подумав о том, что дальше ещё реже будем собираться.

— И какие же песни в вашей семье поют? — поинтересовалась Белик.

— Разные. Морские тоже, — я буквально на секунду задумался, а потом решил, была не была. Чего время тянуть с признанием написания песен. А тут целый директор Дома пионеров передо мной. Это же такой шанс сразу заявить о себе. — Я вот отцу на День Советской Армии и Военно — Морского Флота песню написал и музыку сочинил. Только я нот не знаю. Для этого тоже хочу на аккордеоне научиться играть, чтобы музыку записывать.

— Михаил, ты меня всё больше удивляешь, — Белик изумлённо смотрела на меня. — А напеть можешь?

— Могу, Надежда Николаевна. Только сразу извиняюсь за своё исполнение. Сразу говорю, что не певец. Хотя, родителям и дедушке понравилось.

— Ты напой, а я послушаю, — очень доброжелательно произнесла Белик.

Раз просят, почему бы и не спеть.

Синее море, только море за кормой,

Синее море, и далёк он, путь домой.

Там за туманами, синими далями,

Там за туманами берег наш родной.

Когда я повторил две последние строчки первого куплета, директор Дома пионеров внезапно произнесла:

— Стоп, Михаил. Пошли за мной.

— Надежда Николаевна, но я ещё музей до конца не осмотрел.

— Потом досмотришь, я тебе лично экскурсию проведу. Пойдём быстрее за мной.

Делать было нечего, пошёл за Белик, и вскоре мы оказались