Дом со странностями - Аня Саврасова

Вошли Альбина с Борей.

— О, Лариса Сергеевна, здравствуйте! — сказала Альбина, и Клариса заметно поморщилась от такого обращения. — А у нас тут переполох, Морфей сбежал. В ближайших окрестностях мы его не нашли, и дворник говорит, что не видел. Мы пока дверь входную заперли, пусть через кофейню все ходят. Вдруг он еще в доме.

— Хотите кофе? — спросил Боря Кларису.

— Да, Боренька, мокачино на миндальном.

— И корицы побольше?

— Разумеется.

— А ты во всех квартирах проверила? — спросила я Альбину. — Он никуда не забежал?

— Ага, проверишь, — вздохнула та. — Из двенадцати квартир дверь открыли только в четырёх. Остальные где-то шатаются.

— Праздничный день, — напомнил Боря.

— Ну да, некоторые вообще уехали на все праздники. Но я лично сомневаюсь, что кот в чью-то квартиру забежал. Его тут все знают, давно бы принесли Ирине Петровне.

— За этого кота можно большой выкуп получить! — хохотнул Боря.

— Это точно, — кивнула Клариса. — Полцарства и коня в придачу. Ирина Петровна за своего любимца ничего не пожалеет.

Она взяла приготовленный Борей кофе и, элегантно оттопырив мизинчик, стала пить, облокотившись спиной на стойку и задумчиво глядя в окошко. Её светлые крашеные пряди небрежно рассыпались по тонким изящным плечам. Облегающая кофта с низким вырезом открывала эти плечи наполовину. Красивая женщина. Даже девушка. Хотя и бабушка.

— Лариса Сергеевна, а вы к нам какими судьбами? — спросила Альбина, которая, кажется, считала своим долгом знать абсолютно всё, что происходит в Вязаном Доме.

— Просто Клариса. Не люблю, когда меня по имени-отчеству зовут, — поправила домовладелица.

— Хорошо, Лариса Сергеевна, больше не буду, — с легкой издевкой ответила рыжая риэлторша.

— Вот, документы Ирине Петровне принесла. — Клариса достала из сумки пухлую папку и положила на стойку. — Юристы наконец-то согласовали нам перепланировку. Такая долгая тягомотина была, но мы всё-таки победили этот дом! Хотя сопротивлялся он отчаянно. Передайте ей, пожалуйста, Альбиночка.

— Так она сейчас дома, вы сами сможете отдать! Хотите я вас провожу?

— Нет, спасибо, — мне показалось, что Кларису слегка передёрнуло. — Я стараюсь лишний раз в этот дом не углубляться. Без крайней необходимости. Слишком тяжело он нам дался.

Она постучала пальцами по папке и как-то рассеянно облизала губы.

— А что с ним не так? — с любопытством спросила я, но Альбине мой вопрос не понравился.

— Всё с ним прекрасно! — отрезала она. — Ремонт — это всегда геморрой. Даже квартиру отремонтировать — с ума сойдешь, а тут целый дом!

— Один прораб пропал, другой в дурку попал, — задумчиво продолжала Клариса. — Я вообще удивляюсь, как мы с этим домом справились. Предлагала Стасу его спалить ко всем чертям, но нельзя, это же памятник архитектуры! Два года мучений.

— Ой, да зачем вы верите всему, что вам прорабы плетут! — нервно возразила Альбина. — Эти товарищи чего угодно придумают, лишь бы предоплату забрать и сбежать. В дурку он попал, как же! Надо просто договор заключать и платить по факту сделанной работы, тогда все будут живые, здоровые, и как миленькие всю работу сделают.

Я не могла не восхититься ее здравомыслием и практической сметкой. Клариса, правда, тоже не выглядела наивной дурочкой, которую любой прораб может обмануть. Но спорить с Альбиной она не стала. Допила свой кофе, послала Боре воздушный поцелуй (тот на автомате ответил, однако тут же покраснел, заметив недовольный взгляд Альбины) и напомнила про важность пухлой папки.

— Я прямо сейчас отнесу, — сказала Альбина и ушла. Боря побежал за ней, опять бросив кофейню на меня. Оставшись наедине с Кларисой, я решилась задать мучавший меня вопрос:

— Вы знаете… Мне этот дом очень нравится, но некоторые вещи тоже пугают. Парень, который жил в моей комнате, Виктор. Может, все-таки расскажете, почему он повесился? Все делают вид, что не знают.

— Да я с ним тоже не была знакома, — пожала Клариса полуголыми плечиками. — Вроде айтишник какой-то был, пухлый такой. Он нам за последний месяц не заплатил. Забаррикадировался в своей комнате и Ирину Петровну не пускал. Стас поехал с ним поговорить, открыл своим ключом. Но парень уже был совсем не в себе. Говорил о себе в женском роде, все твердил про какую-то получку, которую «она» не получила. И что живет в другом месте вообще.

— В каком месте? Он не сказал?

— Не помню. То ли улица Пугачева, то ли Разина, какого-то бунтовщика, в общем.

— А где эти улицы находятся? Далеко отсюда?

— Их вообще в Москве нет. Парень сошел с ума. Мы хотели его знакомому психиатру показать, но не успели. Надо было, конечно, сразу в дурку звонить.

— Ужасная история, — сказала я. — Может, он думал, что в другом городе находится? Где есть эта улица.

— Понятия не имею. Кажется, Варварка в Москве раньше называлась улицей Разина. А какой город Витя имел в виду, мы уже не узнаем. А вообще странно, что тебя так тревожит смерть одного — единственного человека. А то, что в этом доме почти тридцать человек погибли, при чем в один день, тебя не смущает?

— Это как это⁈ — ужаснулась я. — Какие еще тридцать человек?

— Обычные. — Клариса опрокинула в себя последние капельки кофе. — С руками, ногами и головой. Ладно, мне пора. Дела, дела, дела.

И она ушла. А я осталась в полном недоумении. Вязаный дом — свитер открывался всё с новых и новых сторон. И эти стороны мне нравились всё меньше.

Вернулся Боря. Он выглядел довольным. Я не знаю точно, какие у них с Альбиной отношения, но он к ней явно неровно дышит, а вот она к нему — непонятно. На крыше они обнимались и любезничали, при этом Альбина давала понять, что свободна и не прочь обзавестись бой-френдом. И все же симпатия Бори к рыжеволосой деятельной девушке с веснушками была очевидна, да и ее мимолетная ревность к Кларисе от меня не укрылась. В общем, Боря вернулся веселый, и я решила, что их дело на мази. Он даже сделал мне кофе за счет заведения — в благодарность за присмотр. Однако пить его в кофейне я не стала — убежала домой, чтобы закончить перевод увлекательного рассказа про тайны ореховой планеты.

Дома я первым делом наткнулась на Сашин букет, бесприютно лежавший на столе. Никакой вазы у меня, разумеется не было. Пришлось освободить ковшик от макарон, отмыть, наполнить водой и кое-как разместить внутри цветы. Белые розы завалились набок, едва не переваливаясь через край. Ёмкость была им явно мала. Я