Парадокс Лили - Sabrina Berger

— Ну, готов? — спросила я, подходя ближе. Он нервно улыбнулся и затушил сигарету о металлическую урну. — Отчёты у меня. Попросим всего один эксперимент и всё.

Адам сглотнул и галантно пропустил меня вперёд. Мы вошли в здание, и сразу в нос ударил едкий запах хлорки. Полы блестели — видимо, техничка только что закончила уборку после праздничного перерыва.

Когда мы приблизились к стеклянному турникету, к нам сразу направился знакомый охранник, который работает здесь уже несколько лет.

— О, мисс Хейс, рад вас видеть, — сказал он с натянутой вежливостью. — Привет, Чейз. Слушай, это вопрос жизни и смерти, нам с Адамом нужно к профессору Эфрону, — попыталась я, изображая уверенность.

Лицо охранника сразу помрачнело. Он неловко переступил с ноги на ногу и скрестил руки на груди.

— Эм… Лили, прости, я бы с радостью, но не могу. У меня есть инструкции, — сказал он, явно смущаясь.

— Прошу, Чейз! Это действительно важно, я ненадолго, умоляю! — в моём голосе прозвучали нотки отчаяния, но тот лишь виновато покачал головой. Мимо нас проходили люди, входя и выходя из здания. Я узнавала знакомые лица своих бывших коллег, аспирантов, преподавателей. Все смотрели странно, с любопытством и какой-то неловкостью. Кто-то переглядывался, кто-то отводил взгляд. Видимо, слухи о моём “психическом срыве” и скандале с экспериментом успели разойтись по всему факультету. Я почувствовала себя изгоем в месте, которое когда-то считала вторым домом.

— Прости Лили, я не могу. Нельзя. Вход строго по пропускам, а учитывая, что вы здесь натворили… — он многозначительно посмотрел на Адама. — Слушай, идите домой.

Чейз вернулся на своё место за стеклянной перегородкой, явно считая разговор законченным.

В этот момент один из сотрудников института махнул ему рукой и приложил свой ключ-карту к турникету. Створка со щелчком открылась, и я, не раздумывая ни секунды, нырнула следом за ним.

— Эй! Осторожнее! — возмутился мужчина, которого я практически снесла с ног, но я уже не слушала. За спиной раздался крик Чейза:

— Лили! Стой немедленно!

Но останавливаться я не собиралась. Бежала по знакомым коридорам, крепко сжимая папку с отчётами, формулами и вычислениями. Сейчас или никогда — другого шанса может просто не быть.

Я влетела на лестницу, ведущую на второй этаж, где находился кабинет Эфрона. Сердце колотилось так сильно, что в висках пульсировала кровь.

— Эй, Лили, привет! — послышался чей-то женский голос, но я даже не повернула голову, чтобы посмотреть, кто это. Время работало против меня — через минуту сюда прибегут охранники и выволокут меня отсюда. Нужно было успеть добраться до Эфрона и хотя бы начать объяснять.

У кабинета я остановилась, хватая ртом воздух после бешеного спринта по коридорам и почувствовала как дрожат руки от адреналина и нервного напряжения. Место секретарши пустовало — она, видимо, отлучилась в архив или за кофе. Я шагнула внутрь приёмной, чувствую как колотится сердце в груди и сжав папку ещё крепче, решительно ворвалась в его кабинет.

— Профессор! Вы должны взглянуть на это! — выпалила я, шлёпая папку прямо на его рабочий стол поверх каких-то документов.

— Хейс! Что вы себе позволяете?! Шарлотта! Почему ты её пустила?! — взревел Эфрон, вскакивая из-за стола и оглядываясь в поисках секретарши.

— Её нет. Прошу, просто посмотрите! Тот эксперимент, он получился! И всё, что нужно, это провести его на Пороге, чтобы…

— Это исключено! — резко перебил меня профессор. — Какое право вы имеете вот так врываться сюда?!

Лицо Эфрона налилось кровью, а на лбу выступила пульсирующая жилка, но я не собиралась сдаваться. Я демонстративно опустилась на стул перед его столом.

— Профессор, прошу… в последний раз. Я уверена, что переход состоялся, потому что… потому что сама была по ту сторону!

Эфрон даже не открыв папку, резко отодвинул её от себя, словно она была заражена чумой.

— Вы, мисс Хейс, в чёрном списке! И убирайтесь сейчас же, если не хотите, чтобы я направил ваше дело в дисциплинарную комиссию и вас лишили докторской степени! — прошипел он сквозь стиснутые зубы.

Глава 23

ЧЕТЫРЕ ГОДА СПУСТЯ

Стокгольм встретил снегом и золотым светом декабрьского солнца, который пробивался сквозь высокие окна концертного зала. Я стояла в боковой комнате за сценой, поправляя темно-синее платье, которое Фиона помогла выбрать несколько месяцев назад, когда мы обе ещё не до конца верили, что это происходит наяву. От осознания того, что через несколько минут я выйду на сцену перед королём Швеции и получу награду, о которой даже не смела мечтать, по телу пробежала дрожь.

Где-то за стеной слышался приглушённый гул сотни голосов, шорох программок, скрип кресел. Адам нервно расхаживал по комнате, то и дело поправляя галстук.

— Ты представляешь, — пробормотал он в десятый раз, — ещё четыре года назад мы сидели в том проклятом “Старбаксе”, а я думал, что ты просто…

— Сошла с ума? — улыбнулась я.

— Ну да, — он покраснел.

За дверью послышались приближающиеся шаги и мы оба резко обернулись. Высокий седой мужчина в безупречном смокинге заглянул в комнату.

— Доктор Хейс? Через две минуты ваш выход.

Я кивнула, чувствуя, как сердце подпрыгивает к горлу. В этот момент в кармане завибрировал телефон и опустив голову я прочитала сообщение от Фионы:

«Мы с Мэл и Беккой Смотрим трансляцию. Горжусь тобой. Мама с бабушкой бы тоже гордились. P.S. Не споткнись на лестнице! ❤️”

Я тихо рассмеялась сквозь подступающие слёзы осторожно промокнув уголки глаз салфеткой, чтобы не размазать тушь, и убрала дрожащий телефон в сумочку. Да, мама действительно бы гордилась мной в этот момент. И где-то в параллельной вселенной, там где она всё ещё жива и здорова, наверное, так и есть.

— Доктор Лилиан Хейс!

Голос церемониймейстера торжественно прокатился по огромному залу как раскат грома. Я сделала неуверенный шаг на сцену, и меня мгновенно ослепили яркие софиты, что пришлось на секунду зажмуриться от резкого света.

Концертный зал был просто гигантским — бесконечные ряды красных бархатных кресел уходили высоко вверх, словно в старом королевском театре, а сотни людей аплодировали стоя, создавая оглушительный гул. Ноги стали совершенно ватными от волнения, а острые каблуки громко цокали по отполированному паркету.

Изо всех сил я старалась не смотреть в зал — боялась споткнуться на ровном месте или, что ещё хуже, расплакаться от переполняющих эмоций прямо здесь, перед камерами и сотнями зрителей.

Король Швеции протянул мне тяжёлую золотую медаль на широкой ленте. Его рукопожатие оказалось удивительно сухим и крепким для человека его возраста. Он произнёс несколько слов по-шведски, звучавших как красивая мелодия, а затем повторил