Сверхъестественное: И прошел год. Поцелуй койота. Ночной кошмар - Джон Пассарелла

– Иисусе, Дженис Джоплин[33], полегче! – Дин потер затылок: на пальцах осталась кровь.

– Ты что тут делаешь? Не видел табличку «Закрыто» на двери? Или вы, жители Нью-Йорка, всегда творите, что хотите, и всюду заваливаетесь, как к себе домой?

– Эй, придержи коней. Во-первых, я не из Нью-Йорка. А во-вторых, я был тут час назад со своей девушкой…

– Так это твоя девушка? Ты ей в отцы годишься.

– Чего? – Дин умиротворяюще вскинул руки. – Ладно, мой имидж позже покритикуешь. Дверь внизу была открыта.

– Открыта в смысле взломана или не заперта? Что-то мне подсказывает, что петли сами не ломаются.

Дин пожал плечами и поднялся на ноги.

– Договорить можно? Я был здесь, потом вернулся в гостиницу. И следующее, что я вижу: моя девушка выкашливает геккона GEICO[34].

– Ящерицы? Кому ты перебежал дорожку?

– Поэтому я и здесь. Пришел выяснить.

– Это не я. Я с заклинаниями мести не вожусь, – девушка присела около маленьких наклонных окон. – Больше на Конни похоже.

– Так ты не Конни? – осведомился Дин.

– Нет, я Сьюки. Приятно познакомиться, – сухо отозвалась она.

– Это как Сьюки Стакхаус[35]?

– Боже, нет. Бери выше. Сьюки Риджмонт. Персонаж Мишель Пфайфер из «Иствикских ведьм»[36]. Я родилась в год выхода фильма, отсюда и имя.

– А где Конни?

– Конни вообще странная. Я ее нечасто вижу: обычно закрываю и открываю магазин сама, иногда нахожу записку с просьбой помыть окна. Вот и все на этом. А что ты хочешь ей сказать?

– У вас там внизу крутые штуки, их можно использовать в очень могущественных заклинаниях. Плюс ты пыталась продать моей девушке ожерелье с косточкой черного кота.

– Я? Я не знала.

– Ты не знала, что на том, что ты продаешь, есть кошачья кость?

– Нет. В смысле… Слушай, я как-то больше по любовным заклинаниям и по денежным. Немножко травок, свечка и пару слов. Я не трогаю мощные заклятия. И потом, поставками товара заведует Конни. Собственно, она мне утром позвонила и наказала впаривать эти ожерелья всем, кто зайдет. Ну, я так и делала. Я, правда, не знала, что на них кошачья кость. Это она… ну… она балуется темными делишками, если ты понимаешь, о чем я.

– Балуется ведьмовством? Как такими вещами можно «баловаться»? – удивился Дин.

– Ладно, хорошо. Она вроде как в этих делах конкретно по уши. Я пытаюсь у нее на пути не становиться. Конни из старожилов, живет здесь целую вечность. Задолго до того, как начали открываться магазины йогуртового мороженого и «Скечерс»[37].

– Так ты добрая ведьма? – приподнял бровь Дин.

– Просто зови меня Глинда[38], – отозвалась Сьюки.

– Хорошо. Понял. Так где мне найти эту Конни? Если она будет не против, я бы с ней поболтал.

– Э-э-э… Наверное, я тебе могу сказать, где она живет, – дернула плечом Сьюки. – Старое фамильное поместье Хеннриков. Езжай к северу от города, мимо не проскочишь. Как, ты сказал, тебя зовут?

– Я не говорил, – возразил Дин.

– Странно. Выглядишь знакомо. У тебя здесь семья?

– Что за генеалогический опрос а-ля «Кто ты такой[39]»? – раздраженно спросил Дин.

– Ух ты. Салют пятничному вечернему ТВ. Ты был под домашним арестом? Такого же никто не смотрит.

– Хорошо, Глинда, я ухожу. И раз ты шандарахнула меня битой, думаю, происшествие с задней дверью замнем.

– Я же сказала, заклинание на богатство у меня есть. Так что волноваться мне ни к чему.

Дин хотел найти того, кто навредил Лизе, однако ясно ощутил, что в Салеме все запутаннее, чем ожидалось. Дин ушел через сломанную заднюю дверь.

Сэм вылез из машины, заглянул в окно и, заметив продавщицу, забарабанил в стекло.

Девушка подняла голову и одними губами проговорила:

– Закрыто.

– У меня один маленький вопрос! – закричал Сэм, жестами показывая, чтобы девушка открыла дверь.

– Приятель, завтра приходи, – она помотала головой и отошла.

Сэм осторожно заглянул в аллею, в которой заметил Дина. Удостоверившись, что горизонт чист, он подошел и сунул голову в дверь. Продавщица стояла там, оценивая нанесенный двери ущерб.

– У меня просто пара вопросов, – сказал он.

– Слушай, йети, я и так уже задержалась, так что, если не возражаешь, я захлопну дверь у тебя перед носом, а за своей светящейся в темноте ведьминой маской вернешься завтра.

– Так, Сабрина[40], закругляйся, – терпение Сэма почти истощилось. – Я буду задавать тебе вопросы, а ты – шевелить своими сладкими губками, поняла?

– Ох, тренинг сензитивности[41] творит чудеса. Ты недавно щенков топил? Расскажи, что ты по этому поводу чувствуешь, – девушка растеряла всю непосредственность и теперь язвила отчаянно. – Видала я трупы, но ни один из них не ходил и не разговаривал. Хотя ты не ходишь, а грохочешь.

– Ты это, черт побери, о чем? – Сэм встречал не так много людей, которые бы прямо заявляли, что с ним… что-то не так.

– Упаси боже. Твою дурацкую походку за километр видно.

– Со мной что? – прорычал Сэм.

– Я ведьма, тупица. У меня есть силы. Я ощущаю определенные вещи. А тебя здесь нет. Сам-то чувствуешь?

Но Сэм не был настроен на самокопание.

– Что ты ему сказала? – он кивнул головой туда, куда предположительно удалился Дин.

Девушка ухмыльнулась:

– Кому? Парню, что только-только ушел? Он тебе компанию в душе составляет или как? Вы, ребята, кажетесь похожими – у обоих черепушки, как у кроманьонца.

– Он – мой… Не важно. Что он хотел? – упрямо проговорил Сэм.

– Его подружке стало плохо, и он подумал, что в этом виноваты я или моя начальница. У нас здесь полно всякой дряни. И я сказала, что я тут ни при чем. Он и его цыпочка выглядели совершенно безобидными. Я упомянула, может, что моя начальница больше с колдовством якшается, но и только. Отправила его восвояси: мне тут взвинченные типы не нужны. Я была с ним сама вежливость. А вот ты мне не сильно нравишься.

– Что ж, хотя бы честно. А остальные суки-ведьмы в курсе, что тут творится?

– Я ни с кем не общаюсь, если ты это имеешь в