Стань светом в темном море. Том 4 - Softcoral

Рядом по шею в воде стоял Син Хэрян и равнодушно смотрел, как цифра 21 на индикаторе внешнего давления тоже скрывается под водой.

Мы все вцепились в лестницу под люком и, прижавшись друг к другу, ждали, когда наконец изменится цвет индикатора на ручке. Мои спутники утверждали, что, пока в субмарине есть воздух, ее не зальет полностью, но мне с трудом в это верилось. Морская вода все прибывала и прибывала – без остановки. Лишь когда меня накрыло с головой, напор стал понемногу ослабевать. Я подтянулся повыше, чтобы хоть немного приподнять лицо над поверхностью, и изо всех сил старался дышать. Чтобы легкие не разорвало. Каждый раз, выдыхая, я уходил под воду. Вдыхая – всплывал. Уровень воды поднялся настолько, что я не доставал ногами до пола – стоять было невозможно. Я пытался, как учил Син Хэрян, выдыхать как можно сильнее, чтобы снизить давление внутри легких, но чем больше выдыхал, тем сильнее тонул и, чтобы не захлебнуться, снова вдыхал, пользуясь тем, что воздух хоть как-то держит на плаву.

Чжэхи схватился за поручень одной рукой. Син Хэрян же запрокинул голову назад так далеко, как только мог – рост позволял ему держать нос над поверхностью.

Глава 261. Столкновение. Часть 4

Я вдохнул и тут же выдохнул до боли в груди, до ощущения, будто легкие вот-вот схлопнутся. С каждым глотком воздуха я спрашивал себя: а можно ли вообще вдыхать этот сжатый воздух? Он же теперь под диким давлением – вдруг им нельзя дышать? Вдруг нужно задержать дыхание?

Дышать было страшно. Неправильно. Говорят, чем больше дышишь, тем выше риск декомпрессии. Тогда зачем вообще дышать? Потом я представил, что будет, если задержать дыхание и легкие лопнут. Пневмоторакс? Легочное кровотечение? Перед глазами замелькали картинки: альвеолы лопаются одна за другой, изо рта вырывается розовая пена… Нет, об этом лучше не думать. Единственное, что сейчас важно, – не переставать дышать.

Все нормально. Кессонная болезнь лечится. Помню, Чжихёк как-то обмолвился, что на Первой базе есть барокамеры. И в госпитале Тэхандо – тоже. Барокамера – это такая герметичная капсула. Человека запихивают внутрь и под давлением подают ему кислород, чтобы выгнать из крови азот. Если барокамеры есть сразу в двух местах, значит, случаи декомпрессии здесь не редкость. Неудивительно, учитывая, где мы работаем.

– Чжэхи, а что делать, если у кого-то началась декомпрессия?

– Тащить его в барокамеру. Тут без вариантов, – ответил он просто, даже спокойно.

Я продолжал дышать – как мог – и вдруг заметил, насколько холодной стала вода. Холод проникал повсюду, пронизывал до самых костей. Я почувствовал, как начинаю дрожать. Еще немного, и я околею раньше, чем утону.

Вода поднялась еще выше. Похоже, уровень уже перевалил за метр девяносто, потому что Син Хэрян неожиданно подпрыгнул и, выдвинув скрытый в потолке поручень, схватился за него одной рукой. Чжэхи последовал его примеру, ухватившись за поручень в стене.

А что делать тем, у кого мышц нет? У меня в запасе только лестница. Я обеими руками вцепился в перекладину и – как и они – просто ждал. Никто из нас не произносил ни слова. Мы просто смотрели, как линия поверхности воды медленно подбирается к потолку.

Изо всех сил пытаясь говорить бодро, я спросил:

– Когда ручка наконец сменит цвет и можно будет выбираться… кто пойдет первым?

Син Хэрян ответил:

– Люк довольно тяжелый. – Он посмотрел на своего заместителя. – Чжэхи. Пойдешь первым и откроешь люк.

– А кто пойдет последним? – спросил Чжэхи.

– Я.

Значит, порядок такой: Чжэхи, я, Син Хэрян. Выходим в порядке, обратном тому, как заходили.

– Командир, давайте меняться, – вдруг сказал Чжэхи. – Я хочу быть последним.

– Почему?

– Хочу впечатлить Мухёна.

С каких пор выйти последним из тонущей субмарины – это способ кого-то впечатлить?!

– Разве есть разница, в каком порядке выходить? – спросил я.

– Не особо, – небрежно ответил Син Хэрян.

Но тут вмешался Чжэхи – посмотрел прямо на меня и сказал серьезно:

– Чем дольше остаешься внутри и дышишь сжатым воздухом, тем выше риск словить кессонку. Те, кто выберутся первыми, пострадают меньше. А вот последнему может прилететь по полной.

– А… ясно.

Я посмотрел на человека, который только что заявил, что очередность не особо важна, и спросил:

– Хэрян, почему вы хотели выйти последним?

– Нас в субмарине всего трое. Чжэхи прав, но очередность имела бы значение, будь мы в подлодке человек на десять. Тогда да, эвакуация затянулась бы. В нашем случае разница в несколько секунд едва ли повлияет на то, кто в итоге получит декомпрессионную болезнь, а кто нет.

В принципе, логично. Втроем мы выберемся довольно быстро. Я кивнул, соглашаясь с Син Хэряном, и повернулся к Чжэхи:

– А ты почему вдруг решил выйти последним?

– Потому что хочу, чтобы при мысли обо мне ты испытывал вину. Или чувствовал себя обязанным. Ну или на крайняк восхищался моей самоотверженностью.

Несколько секунд я не знал, что ответить.

– Чжэхи, ты пойдешь первым.

Не успел я договорить, как субмарину резко тряхнуло. Я не удержался за перекладину и ушел под воду. Дна под ногами не было, и я судорожно замолотил руками и ногами. Вскоре кто-то схватил меня за ворот и потянул вверх. Я дергался, пока сверху не послышался голос Син Хэряна:

– Если вытяните руки, то дотянетесь до перекладины.

Я раз-другой глотнул воды, но потом все-таки нащупал перекладину, вцепился в нее обеими руками и, отплевываясь, попытался отдышаться. Потом увидел Чжэхи. У него на лбу была кровь – наверное, ударился о потолок.

– Чжэхи, у тебя кровь…

– Пустяки. Просто старая рана открылась.

– А вы как, Хэрян?

– В порядке.

Ну хоть они целы. Я один здесь – как решето. Рот пересох от соли, мутило так, что чуть не вывернуло, но я проглотил подступающую тошноту и заставил себя сосредоточиться на дыхании.

Если поначалу уровень воды поднимался стремительно, то теперь – медленно, почти лениво. Я успел перебраться на несколько перекладин повыше, и только когда мы втроем оказались почти под самым потолком, вода наконец остановилась. Все тело ломило, но я уже не понимал – это от усталости или от начинающейся декомпрессии.

Глядя на неподвижную темную гладь, Син Хэрян сказал:

– Как только давление сравняется, ручка люка сменит цвет.

Мы втроем задрали головы и уставились на заветную ручку. Мы словно стояли на светофоре и ждали, когда он загорится зеленым.