Страны без солнц - Карл Шрёдер

Леаль снова обратилась к заданиям, которые проверяла, но не могла сосредоточиться. Карточки смотрели на нее, словно обвиняли в дилетантстве. Во всяком случае, ее первоначальный порыв взять их проистекал из ее собственных фантазий: а именно, что она сможет оказаться единственным экспертом в преданиях о миро-осах, когда Хайден Гриффин (как положено таком герою, как он) придет узнать о них побольше. Ну… он ведь, кажется, любопытствовал насчет чудовищ, разве нет? — причем это была единственная между ними точка соприкосновения.

Но ладно, это было нелепо, особенно в свете того, как разнеслась кругом история с «Порфирой». Ее перепуганный экипаж по-прежнему утверждал, что столкнулся с чудовищем, однако, согласно мнению правительства и газет, это было невозможно: в темноте нет никаких древних существ, потому что темнота извечна. Мир существовал всегда, и потому не имел истории, так что не мог когда бы то ни было содержать чего-то иного.

Эта идея, в свое время — мнение лишь нескольких чокнутых этернистов, теперь стала официальной доктриной. Не в силах отрешиться от результатов референдума, Леаль со дня голосования ходила теперь повсюду торопливым шагом и нахохлившись.

Правительство верило в разные невозможные вещи, зато не верило в древних монстров. Леаль же верила — и это было второй причиной, отчего она отбирала те ссылки.

В конце концов Леаль проиграла в своей упорной битве за сосредоточенность и сдалась, отложив пока что проверку. Она собрала карточки и выскользнула через внешний офис, где секретарши все еще шутили по поводу сумасшедших, пришедших расспрашивать о миро-осах.

…И на кого-то налетела.

— Ой!

Карточки веером взмыли в воздух, едва миновав удивленные глаза свежеявленного главы кафедры.

— Мне так жаль, Герельд! — Она опустилась на колени, чтобы подобрать белые прямоугольники; к ее ужасу, он тоже опустился на колени.

— То есть профессор Хакнер, разве вы не слышали? — Его тон был дружелюбным, но Леаль прекрасно поняла, о чем идет речь. Она попыталась улыбнуться.

— Конечно, я просто не видела вас с момента назначения…

— Все в порядке, дорогая, все в порядке. — Он держал в руках одну из карточек — черт возьми, он ее просматривал! Он вздернул вверх великолепные брови, громко захохотал и встал, потрясая веером из нескольких поднятых им карточек. — Им разве место не в библиотеке?

— Конечно, Г… профессор. Я просто искала какие-нибудь истории, которые моему, э-э, сынишке подруги, могли бы понравиться. Детская литература.

— Надеюсь, что понравятся, — сказал Хакнер, громко фыркнув и возвращая карточки. — Но ненадолго, вы улавливаете мою мысль? Такого рода вещи не должны интересовать ни вас, ни ваших знакомых детей. Ради их блага… и вашего.

— Ясно. — Она крепко прижала карточки к груди и отступила назад.

Хакнер снова расхохотался, повернув голову и подмигивая факультетским секретаршам, которые прекрасно были видны через открытую дверь. «Миро-осы! Какой интересный предмет для истинного историка, а?» Все еще посмеиваясь, он неспешно удалился вдоль по коридору.

Леаль с горящими ушами вышла через главные двери. Вид залитого светом белого столба библиотеки чуть-чуть ее успокоил, но она все равно наглухо засунула руки в карманы и смотрела исключительно под ноги, быстро цокая туфлями по отполированной медной мостовой; она ни на кого не взглянула, пока не дошла до входа в библиотеку.

Возле картотеки суетилось множество студентов, но никто не обратил внимания, как она выдвинула один из длинных тонких ящиков и вставила в него обратно взятые ею карточки. Леаль насупившись посмотрела на полированный шкаф, задвигая ящик внутрь; она ни в коей мере не чувствовала удовлетворения, а насмешки Хакнера еще сильнее ее разозлили.

Конечно, может, и смешно вообразить миро-осу, разгуливающую сегодня по миру. И все же они были исторической реальностью, а со всеми подобными реальностями следует обращаться равно уважительно. И кто он — или кто-либо другой — такой, чтобы указывать ей, что является или не является подходящим предметом для исследования?

Подобные мысли в несколько минут довели Леаль до белого каления, и она начала расхаживать взад-вперед среди каталогов, мысленно пролистывая их содержимое. Конечно, традиционные описания и истории о миро-осах можно было найти в энциклопедии и в стандартных справочниках; там она уже смотрела. Но письменная память человечества уходила глубоко в прошлое, и библиотека Сьера гордилась тем, что в ней хранились оригинальные и уникальные тексты. Несомненно, один из них откроет новое понимание изначального мира ос. Но который именно?

На сей раз она не стала связываться с картотекой, а зашагала вверх по лестнице, мимо сонных работников библиотеки, которые, давно привыкнув к ее визитам, просто махали ей рукой. Четырьмя этажами выше находилась коллекция редких книг — тихая крестообразная палата, устланная малиновым ковром, с куполообразным потолком, на котором красовалось лазурно-золотое изображение Врат Вирги.

— Леаль! Я так рад тебя видеть! — К ней навстречу захромал старенький Уильям Пив, иссохший куратор отдела, чтобы пожать ей руку. — Прошло не меньше сезона с тех пор, как я видал тебя здесь. — Он сухо закашлялся и отступил назад, чтобы окинуть ее оценивающим взглядом.

— У меня были другие обязанности, — с сожалением сказала она. — Но я скучаю по этому месту. Пастись в книжных завалах — мне так этого не хватает.

— А, это мне слышать нравится. О! Идем. Я должен тебе кое-что показать. — Пив энергично заковылял прочь. — Я бы не стал делиться с кем попало, так что, имей в виду, мне нужна от тебя предельная осмотрительность. Некоторые люди… не поймут моих побуждений. Некоторые могут даже их посчитать, ну, «жуткими» — думаю, так они выразятся.

Он исчез внутри одной из поперечин креста. Леаль, недоумевая, последовала за ним. Когда она его нашла, Пив откидывал ковер у подножия одной из ребристых колонн, что поддерживали свод комнаты.

— Я пришел к… соглашению… с сильными мира сего в кампусе, — сказал он. — Это всего-то заняло у меня двадцать лет! Вот, посмотри на это.

Пол под ковром был из камня — за исключением уголка, где Пив оттащил ковер. Здесь виднелся блестящий медный квадрат со стороной около трех футов. Она не смогла разглядеть ни петель, ни замочной скважины, но он явно был дверью.

— Моя гробница, — с гордостью сказал Пив. — Ребята из архитектурного бюро установили ее глухой ночью, недели три назад.

— О, Уильям, это… — В растерянности она лишь покачала головой и улыбнулась.

— А, ты понимаешь, — сказал он с улыбкой. — Я знал, ты поймешь.

— Но… гробница? — Она знала, что если рассмеется, это его не обидит, и