Фантастика 2026-78 - Денис Арзамасов

— Эти? — гном кивает на инквизитора. — Им вообще плевать на последствия их действий. Ни души, ни совести. Ты разве не заметил? Я думаю, они бы даже специально истребляли феев. От зависти — им таких иметь не положено.

— В таком состоянии фей еще долго протянет, не переживай, — успокаивает меня мастер. — Отпоим потом, откормим. Выходим, короче.

Феофан не реагирует на слова про еду — значит, дело действительно так себе. Фей привалился к стенке кареты, и ему плохо.

— Значит, что? — заговорщицки говорит гном.

— Что? — переспрашиваю.

— Значит, ваш обмен магией с феем не остановлен. Идёт, разве что, неосознанный. Значит, артефакт у них что? — Залман тут же отвечает на свой вопрос. — Значит, их артефакт действует на ментальную составляющую. Именно на контроль и на твои ощущения.

— Как вы это поняли? — задаю вопрос.

— Л! Витя! Логика! — гном поднимает палец вверх. — А из этого следует, что при наличии самого артефакта справиться с его проекцией проблемы не составит. Да и и на это потребуется от силы час.

— А вы не боитесь здесь об этом разговаривать? — удивляюсь. — Мы же всё-таки внутри кареты.

— Нет, не боюсь, Витя. А ты правда уверен, что мы разговариваем? — усмехается Заман.

— В смысле? — не понимаю.

И только тут замечаю, что гном особо и разговаривает. Точнее, он говорит, но со сжатыми губами.

— Да, это для нас Андрей устроил, — поясняет Залман. — Боюсь, что скоро действие прекратится — не на весь же город распространяется его умение. Но пока есть — пользуемся, — смеётся гном. — Интересно с тобой, Витя.

До так называемой местной тюрьмы мы добираемся крайне быстро. Городок небольшой: дойти до ратуши на центральной площади можно пешком, и это не займёт даже десяти минут.

Когда заходим внутрь, становится понятно, что тюрьмой здание в полноценном смысле не является. Казематов здесь нет, только укреплённые камеры и решётки. Вот и вся тюрьма.

Камеры в основном пустые, на трёх-четырёх человек. Видимо, особо не т желающих обживать эти камеры. Кажется, инквизиция держит городок в ежовых рукавицах.

После захода нас распределяют в камеру. С одной стороны она огорожена решетками, и за счет этого просматривается. С трёх других сторон — глухие стены. Внутри камеры небольшой капающий кран, столик для еды и две лежанки вдоль стен. А вот туалеты в камере, кажется, не предусмотрены. Видимо, никого надолго в этом месте не задерживают. Хотелось бы верить.

— Эх, Витя, не мастер я, совсем не мастер, — сокрушается гном, но я сразу же улавливаю его намёк. — Считай, работаю с какими-то железками целыми днями. Кузнец одним словом.

— Может, тогда скуёте мне что-нибудь по возвращению? — спрашиваю.

— Может, и скую, — согласно кивает Залман.

Таким нехитрым образом мы с Залманом договариваемся, что не будем рассказывать дознавателям о таланте гнома.

— А ты разве не умеешь создавать? — интересуется гном.

— Нет, могу только разрушить, — пожимаю плечами. — Всё-таки огонь плохо подходит для создания.

— Не знаю-не знаю, — улыбается Залман. — В кузне бы точно пригодился.

Под видом пустого разговора мы договариваемся о том, что собираемся говорить на допросе. Нас разводят по соседним кабинетам. Особой охраны в ратуше нет. Видимо, город внутри охраняется меньше, чем снаружи.

— Что ж… — обращается ко мне незнакомый инквизитор. — Приветствую, господин маг. — Он улыбается и предлагает сесть за стол напротив него.

Феофан так и не приходит в себя. Периодически кидаю взгляд на плечо — фей находится в полусознательном состоянии и даже ничего не спрашивает. Всё-таки негатор так и продолжают держать поближе ко мне. Как только его отключают — сразу понимаю. Феофан едва заметно шевелится у меня на плече.

— Да спи, спи, тут не критично, — говорю фею. — Вроде ничего не происходит. Если что — разбужу.

Феофан находит в себе силы и спрыгивает с плеча прямо на стол к доброжелательному инквизитору, пристраивается на бумагах и тут же отрубается.

— Молодой человек, вы не могли бы забрать свою животинку? — с натянутой улыбкой обращается ко мне инквизитор.

— Ну, во-первых, не животинку, а моего напарника, — откидываюсь в неудобном кресле. — Во-вторых, нет, не могу. Видите — он сейчас спит. Никому, кстати, не мешает. Прошу заметить, вашими стараниями — могли бы и не включать негатор. Куда я должен его пристроить? Может, у вас есть специальный гамак для феев? Или предлагаете держать его на коленях?

— Ладно-ладно, проехали, — машет рукой инквизитор. — Скажите своё имя, род занятий, и поподробнее: что забыли в нашем городе?

— Виктор, граф Анквиц, ученик пятого курса Академии. Род занятий — маг, — перечисляю.

— Работаете? — уточняет инквизитор.

— Да, — подтверждаю. — На господина Беннинга по личным поручениям.

Сидящий напротив меня дознаватель реагирует только на титул. В момент перечисления он смущается, но всё-таки задаёт вопрос:

— Вы действующий граф? — уточняет он.

— Да, так получилось, что я действующий граф, — отвечаю без доли волнения.

— Но ведь ведь в Академии все равны, — замечает инквизитор. — А маги, насколько мне известно, титулами не обладают.

— Но мы сейчас с вами не в Академии, — улыбаюсь.

Ситуацию понимаю довольно неплохо. Если вопрос по делам мага дознаватель может решать самолично, то вопрос с имперским или королевским аристократом придётся решать через привлечение вышестоящего начальства.

— Господин граф, — подтверждает мои мысли инквизитор, обращаясь ко мне по титулу. — Не могли бы вы всё-таки пояснить, что вас привело в наш не очень интересный городок?

— Обычный переезд, — коротко отвечаю. — Мы остановились отдохнуть в процессе пересадки на другой караван.

— Вы были пассажиром каравана? — задает вопрос инквизитор.

— Да, всё верно, — отвечаю и понимаю, в чем заминка инквизитора. Всё-таки караваны далеко не всегда берут к себе пассажиров, даже за деньги.

— Извините, Ваше Сиятельство, — инквизитор опускает взгляд в стол. — Я не уполномочен вести с вами дальнейший разговор. Прошу перенести нашу беседу на более поздний срок.

— Хорошо, — разрешаю дознавателю и снова обезоруживающе улыбаюсь. — Очень надеюсь, что ваше гостеприимство распространяется не только на ту камеру, в которую нас изначально привели.

— Да, конечно, не