"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Иванович Ефимов

Вот и славно. Документы завтра пришлём. А по поводу Гильдии… — он замолк, подбирая слова. — Ты бы не торопился рвать все связи. Они уже поняли, что погорячились. Может, договоритесь?

— Посмотрим, — не стал я ничего обещать.

Положив трубку, я вышел на крыльцо. Ночь стояла тёмная, безлунная. Где-то за лесом ухала сова, и этот звук, древний и тягучий, вдруг напомнил мне детство. Дом в посёлке, бабушку, её рассказы про лешего и русалок. Тогда я боялся темноты. Теперь темнота боялась меня.

— Хуго, — позвал я в пустоту. — Как там наши дела с беспилотным аэротакси? Юристы ещё ничего не решили?

— «Скепсис уменьшился. Но незначительно. От нас требуют полётных испытаний на безлюдной территории. У нас есть такая — в сторону Пробоев, километров тридцать».

— Организуй. Только без меня — у меня завтра с утра Россыпь, потом Сеть, потом снова Россыпь.

— «Вы будете готовы к дракону, — сказал Хуго. — Я в этом уверен».

Я не ответил. Внутри теплилась такая же уверенность, но с примесью страха. Не того, что парализует, а того, что заставляет двигаться вперёд.

Спать я лёг за полночь, а в шесть утра уже стоял в зале, сжимая в потной ладони артефакт.

— «Начинаем, — голос Хуго звучал бодро. — Сегодня отрабатываем двойную Сеть в связке с Щитом. Дрон-агрессор — три штуки. Поехали».

— Погоди, — я поднял руку. — Есть новости по Гильдии?

— «Есть. Они прислали официальное предложение о переговорах. На своей территории. Завтра в полдень».

Я усмехнулся.

— На своей территории? Хотят показать силу, что ли?

— «Вероятно. Отказ не рекомендуется — это будет воспринято как слабость».

— Кто сказал — отказ? Я поеду. Но не один. И не для того, чтобы слушать их угрозы.

— «Какова цель?»

— Узнать, кто следующий за Савельевым. И напомнить им, что без нас они — никто.

Я активировал Щит, и в ту же секунду первый дрон врезался в него, рассыпавшись снопом искр.

— «Хорошая реакция», — прокомментировал Хуго.

— Это не реакция, — ответил я, готовя Сеть для второго. — Это характер. Охотник я или кто?

Переговоры с Гильдией назначены на полдень. Место — их главный офис во Владивостоке, здание из стекла и бетона, похожее на перевёрнутую букву «П». Я там бывал однажды, когда оформлял лицензию на отряд. Тогда меня встретили как щенка, сунувшего нос не в своё дело. Сейчас встречали иначе.

Мы приехали за четверть часа. Со мной — Никифор, Ван и двое бойцов из прикрытия, которых я оставил в машине. Хуго вывел на планшет схему здания, отметил все выходы, посты охраны, камеры.

— «Седьмой этаж, переговорная. У них — четверо: глава дальневосточного филиала Бережной, его заместитель по безопасности Толоконцев, юрист и неизвестный. Личность не установлена, доступ к базе Гильдии у него расширенный».

— Понял, — кивнул я, выходя из авто.

Вестибюль встретил прохладой и запахом дорогого табака — кто-то курил перед нашим приходом, не успели проветрить. Секьюрити у стойки хотел обыскать меня, но я молча положил на стойку артефакт-глушилку. Старший по охране побледнел, взял паузу, что-то прошептал в рацию.

Эти частоты я не глушил.

— Проходите, — сказал он, даже не подняв глаз.

Лифт поднимался медленно, будто давал мне время передумать. Но я не передумал.

Переговорная оказалась прямоугольной клеткой с окном во всю стену. Вид на бухту — красивый, даже слишком. Бережной сидел во главе стола — седой, ухоженный, с лицом, которое умеет улыбаться ровно настолько, чтобы не казаться злым. Справа от него — Толоконцев, бычий затылок, лысая башка, руки на столе, сложенные домиком. Слева — юрист в очках, тип «мне всё равно, я лишь фиксирую». И четвёртый, тот самый неизвестный — мужик лет пятидесяти, спортивный пиджак, глаза спокойные, внимательные. Я такие глаза видел у следователей по особо важным делам.

— Садитесь, — Бережной указал на стул напротив. Голос мягкий, вкрадчивый. — Чай, кофе?

— Не откажусь от кофе, — я сел, положил планшет на стол, жестом велев Никифору остаться у двери.

Толоконцев глянул на моего бойца, нахмурился, но промолчал.

— «Гость» — прокомментировал Хуго мне в наушник. — «Сергей Владимирович Клинцов. Раньше работал в аппарате полпреда. Уволен три года назад. Причина — нецелевое использование бюджетных средств».

Понял. Посредник. Гильдия через него хочет выйти на высокие кабинеты.

Кофе принесли быстро. Я отпил глоток — горький, пережжённый. Не удержался, поморщился. Толоконцев заметил, усмехнулся.

— Перейдём к делу, — сказал Бережной. — Ситуация, знаете ли, неприятная. Савельев — наш сотрудник, мы несём ответственность за его поступки. Но вы… как бы помягче… тоже не без греха.

— Это вы про что? — я поставил чашку.

— Про вашу новую структуру. Которая, как я слышал, должна составить конкуренцию Гильдии.

— Не должна, — поправил я. — Составляет. Уже.

Повисла тишина. Толоконцев перестал улыбаться. Юрист что-то записал в блокнот — беззвучно, но демонстративно. Клинцов молчал, сверлил меня взглядом.

— Вы понимаете, что это война? — спросил Бережной тихо.

— Понимаю. И вы понимаете, что я её выиграю.

— Самонадеянно.

— Посчитайте, — я достал планшет, развернул экраном к столу. — За последний год мой отряд закрыл сорок три Пробоя. Гильдия в нашем регионе — двадцать семь. Мои потери — ноль. Ваши — шесть человек. Я плачу бойцам в три раза больше, а вы — вы вычитаете у них из зарплаты за форму. Где, скажите мне, война? Я не вижу войны. Я вижу конкуренцию, в которой один участник бегает в свинцовых штанах, а второй — в кроссовках.

Толоконцев стукнул кулаком по столу. Юрист вздрогнул. Бережной поднял руку — успокаивая или предупреждая.

— Хорошо, — сказал он. — Допустим, вы правы. Что вы хотите?

— Хочу, чтобы вы нашли того, кто нас подставил. Не Савельева — он уже ваш козёл отпущения. А того, кто надоумил его использовать Пробой Е с драконом внутри. Потому что Савельев — мелкая сошка, он бы на такое не решился.

— С чего вы взяли?

— С того, что он трус. Я его картотеку видел. Такой человек не пойдёт на прямое убийство Охотников — боится последствий. А если пошёл, значит, ему крепко пригрозили. Или хорошо заплатили. Узнайте, кто.

Бережной молчал долго. Клинцов пошевелился, хотел что-то сказать, но передумал.

— А если мы откажемся? — спросил