Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

сил, чтобы его нельзя было заподозрить. Он никогда не выходил на будущих возможных клиентов Рахманова сам. Только через свои былые связи, «случайных» консультантов и других третьих лиц. Небольшой совет тут. Маленькая рекомендация здесь. Осторожно оброненное слово там. Никакой клеветы или обвиняющих фактов. Лишь репутационный туман, намёки и вовремя высказанные сомнения.

Точно так же он поступил и с другими частями своего плана. Не пришлось тратить больших усилий, дабы договориться с владельцами-собственниками фирм, что находились в здании, где располагался офис Рахманова. Да, он пообещал, что покроет их повысившиеся операционные расходы через отдельный фонд, в котором и хранилась большая часть скрытых им сбережений. Предстояло лишиться солидного куска сбережений, но в тот момент Штайнберг готов был пойти на такую жертву. Всё ради того, чтобы увидеть выражение лица мелкого поганца, когда его будут выгонять из здания. Опять же, всё делалось через третьих лиц, чтобы с ним ничего нельзя было связать.

Но теперь у него появился неожиданный и весьма приятный шанс хорошо сэкономить. Очень хорошо сэкономить.

При этих мыслях взгляд Штейнберга упал на толстый конверт, что лежал на столе перед ним. Внутри, тщательно скреплённые вместе с оригиналами фотографий, лежали распечатки, присланные ему буквально полтора дня назад. Штайнберг не был идиотом, а потому быстро показал их своим собственным юристам, дабы те произвели быструю проверку.

Каково же оказалось его удивление, когда собственная небольшая экспертиза подтвердила — этот дурацкий датчик или о чём там шла речь, действительно не соответствовал заявке.

А это могло означать лишь одно — Рахманов завтра проиграет.

По большому счёту Штайнбергу даже не нужно было идти завтра в суд. Уже тот факт, что этот молокосос потеряет своего спасительного клиента, казалось бы, достаточен для него. Гадский щенок обладал чудовищной гордыней, самомнением и порождённой этими качествами глупостью. Другой бы на его месте уже десять раз обратился бы к Смородину и попросил бы помощи в решении проблем. Но нет. Молодой, гордый и тупой, как и думал Штайнберг.

Но сегодня судьба дала ему новый шанс. Сегодня он добьётся куда большего. Гораздо большего. Даже смерть Рахманова никогда не станет столь же приятной, как-то, что произойдет сегодня. Ведь он ни единым словом не соврал ему. Григорий отберёт у него самое дорогое. То, ради чего этот паскудный мальчишка так старался всё это время.

Мало того, что пацан сообщил своим сотрудникам о том, что результаты судебной экспертизы явно не в их пользу, так это была не единственная причина для радости. Вчера, почти сразу же после их разговора, Рахманов встречался с Лазаревым. Ему сообщили об этом, подтвердив факт встречи. А, значит, он всё-таки решится на то, чтобы обмануть судью и сговориться с этим Лазаревским ублюдком, умоляя его об отсрочке. Романа Штайнберг тоже ненавидел, но этот папенькин сынок сидел на своём месте слишком прочно, чтобы Штайнберг мог что-то с этим сделать. Да и зачем? Ему будет достаточно отыграться на Рахманове.

Барону Григорию фон Штайнбергу было очень приятно думать о том, что он не жадничает.

* * *

Когда я вошёл в зал суда, то Белов уже сидел на своём месте за нашим столом. Роман и Берг тоже уже были тут. Плюс несколько человек сидели в зале. Выгонять их не будут. Процесс являлся открытым, так что препятствовать свидетелям никто не станет.

И это в каком-то смысле даже обидно, так как не заметить жирную тушу Штейнберга на одном из мест смог бы только слепой. Барон сидел там, с кем-то разговаривая по телефону и нисколько не обращая внимания на происходящее вокруг.

Подойдя к столу, я поставил свой портфель на него, после чего направился к месту, что занимали Роман и Берг. Стоит отметить, что второй выглядел крайне недовольным, но я его понимал. Впрочем, поговорить мне нужно было не с ним.

— Всё, как договаривались вчера? — спросил я, подойдя к Роме, и бросил короткий взгляд в сторону Штейнберга.

— Да, — не стал отрицать он. — Саша, но ты должен знать, что это будет сугубо дружеская услуга. Сам понимаешь, второй раз я на такое не соглашусь.

— Да, я понимаю. Спасибо тебе, Ром.

Кивнув ему в знак благодарности, я хотел было повернуться, чтобы вернуться за свой стол, как встретился взглядом со Штайнбергом. И сейчас его лицо мало чем напоминало человека. Куда больше оно подошло бы голодной злобной псине, перед чьей мордой бросили кусок мяса.

И ведь он сидел достаточно близко, чтобы слышать наш короткий разговор. Скорее всего…

Слушание началось через десять минут с появлением судьи. Происходило всё спокойно, даже буднично. Была проведена проверка явка сторон и их представителей. Подтверждены полномочия адвокатов. Дальше слово взял судья, объявив предмет слушания.

— Судом рассматривается дело по заявлению общества «ТермоСтаб» о пересмотре статуса патентной заявки на техническое решение, — громко проговорил судья. — Датчик для работы в условиях повышенного давления и температуры, с учётом поступившего в материалы дела заключения судебной экспертизы. На сегодняшнем заседании суду предстоит дать оценку выводам эксперта и выслушать позиции сторон по существу этих выводов.

На секунду прервавшись, судья посмотрел сначала на меня, а затем на Романа и продолжил.

— Также суд уведомляет стороны, что заключение судебной экспертизы поступило в материалы дела. Сторонам направлено, возражений по составу экспертной комиссии и порядку проведения экспертизы до настоящего момента не поступило. Представителям сторон есть что сказать?

— Да, ваша честь, — громко заявил я.

— Слушаю вас, ваше сиятельство.

— Ваша честь, я хотел бы ходатайствовать об отсрочке слушания.

На лице судьи скользнуло недоумение.

— Отсрочке?

— Да, ваша честь, — со всем уважением произнёс я. — Если противная сторона меня поддержит…

— Ваша честь, я бы крайне не рекомендовал удовлетворять это ходатайство.

Все без исключения тут же повернулись в сторону раздавшегося в зале суда голоса. Мои глаза нашли довольное и улыбающееся щекастое лицо Штайнберга.

— Представьтесь, — резко проговорил судья.

— Конечно, ваша честь, конечно же. Его благородие, барон Григорий фон Штернберг, ваша честь.

— Могу я узнать, в каком процессуальном статусе вы находитесь и вообще имеете ли таковой?

— О, ни в каком, ваша честь. Я лишь добропорядочный подданный Империи, который не может не сообщить об отвратительном надругательстве над законом. Данный, как бы мне стыдно ни было это произнести, адвокат прямо сейчас собирается самым наглым образом запятнать честь своей профессии и нарушить закон прямо в зале суда.

Вот говнюк, явно ведь заранее речь заготовил…

— Ваша честь, это отвратительная и наглая ложь, — резко произнёс я, повернувшись к судье. — Этот человек не имеет никакого отношения к делу и…