"Фантастика 2026-160". Компиляция. Книги 1-28 - Вахтанг Глурджидзе

Зал заполнил грохот очереди. Среди присутствующих началась паника.

«Ниндзя» отлетел к стене зала, Юра вскочил и дал ещё очередь – по самому Муршикову, который тоже выхватил пистолет.

Повскакали с мест оставшиеся гости, в основном партнёры Юсупова и Ли Фанцзы, не считая китайцев, охранников «дирекции». Остались сидеть только сам Юсупов и глава компании «Аквасорс», а также Левкович, начавший приходить в себя. Первые двое – потому что они, наверно, надеялись на своих телохранителей, считая, что численность атакующих в разы меньше защитников, Борис – в силу владеющего им наркотического опьянения.

Однако через несколько секунд все защитники были мертвы: к Юре присоединился Дмитрий, изрешетив всех, кто хватался за оружие или пытался приблизиться. В основном это были китайские служащие, вооружённые ножами.

Бурносов получил мощный удар по плечу, выбивший сустав, – ему внезапно оказал сопротивление телохранитель Ли Фынцзы, выхвативший из-за пазухи шёлкового халата нунчаки, однако Юра не стал демонстрировать приёмы против такого вида оружия, и разрядил в адепта кунг-фу автомат.

Дмитрий схватился с двумя китайцами в баре, вытащившими оружие – карабин и тупорылый китайский гранатомёт «Норинко LG5», что произвело на сражавшихся разное впечатление. Бойцам Пахома было непонятно, что с ним собирались делать в данной ситуации, потому что стрелять избирательно по залу с двумя десятками людей было абсолютно бессмысленно. Дмитрий метнул бутылки с водкой и коньяком, метко попадая китайцам в головы, потом добил обоих ещё двумя бутылками. На него кинулся из боковой двери чоповец в чёрном, но освободившийся Пахом успел метнуть в здоровяка тарелку, отвлекая, и Дмитрий воспользовался секундным замешательством парня.

Юсупов наконец нырнул на пол, понимая, что никто спасать его не собирается.

Ли Фанцзы, сообразивший, что его хвалёные кунгфуисты не могут сдержать атакующих, последовал за ним.

Пахом нашёл глазами Бориса Левковича и метнулся к нему.

Безумный огонь в глазах майора не угас. Он встал, сбросил пиджак, оставаясь в атласной алой рубашке с длинными рукавами, картинно делая пассы руками на манер тех же кунгфуистов, поводя плечами и склоняя голову то на одно плечо, то на другое, как бы для разминки, начал разминать кисти, и взгляд его был чёрен. Он уже почти очнулся от действия наркотика, хотя уверенность в себе и пренебрежение к противнику в нём не испарились.

Однако ещё более страшный чёрный огонь пылал в глазах капитана, но Борис этого не видел, упиваясь своим ложным превосходством, внушённым ему семьёй и окружающими.

Пахом прыгнул к нему с расстояния трёх метров и – промахнулся, получив удар в копчик, отразившийся в голове взрывом боли. Всплывшую в сознании идею прыгнуть в хронодайвинг он опять-таки с трудом, но погасил, подчиняясь данному Михайлову обещанию.

Борис между тем, получив наглядное подтверждение своего превосходства – противник на пару мгновений замер, мотая головой, не стал добивать «Шумского», считая, что контролирует ситуацию. Но уже через доли секунды получил неожиданный удар «ниоткуда» и с удивлением закрутил «вертушку» – приём защиты руками от лоу-киков.

Тем не менее боль в копчике продолжала отвлекать силы организма на повышение боевого порога, снижая реактивность Пахома. Если бы он сражался в обычной боевой обстановке, с помощью пневмошприца мгновенно вколол бы себе обезболивающее и через пару секунд был бы в порядке. Теперь же из боевой медицины у него была только собственная психика, он просто озверел, как говорится, то есть перешёл на базовый уровень реагирования без участия сознания. Противник не оставлял ему другого шанса победить. А ведь он ещё не совсем освободился от кайфа, ухудшающего, что бы там ни говорили, физические возможности человека сильнее, чем алкоголь.

Пришлось драться в «красной зоне», с выплесками осознания происходящего, целых сорок секунд, пока ему наконец не удалось поймать майора за палец и сломать.

Левкович, сбросив чёрно-розовый пиджак, с воплем отскочил, с изумлением и недоумением глядя на Пахома. Кайф не помог нейтрализовать боль. Тряся рукой со сломанным пальцем, он потянулся к пояснице, где у него был спрятан под ремнём пистолет, однако Пахом не дал ему времени на овладение оружием. Начав приём с ложным намерением схватить противника за раненую руку, он выкрутил вторую руку, петлёй захвата кинул на спину и подставил колено. Раздался отчётливый хруст. Левкович обмяк. У него была сломана шея.

Рядом возник Юра, подал руку.

– Командир, там шум…

Только теперь Пахом очнулся и начал слышать звуки, доносившиеся со всех сторон.

Где-то за стенами раздавался гул и лопотание вертолётных лопастей. Затем заревел мегафон:

– Прекратить движение! Стреляем на поражение! Оружие на землю!

– Наши, – пробормотал Бурносов, подавая руку.

На остатках сил и воли Пахом встал, проковылял в коридор, опустился на пол возле тела Анфисы, взял её за руку. Что-то пробормотал… и упал лицом вниз!

В здание ворвались высадившиеся с вертолёта и с борта катера бойцы СОБРа под командованием Михайлова. Через несколько секунд и сам полковник в сопровождении Марченко появился на втором этаже.

Стоявшие в коридоре у тел Пахома и Анфисы спецназовцы СОБРа и бойцы капитана расступились. Юра Бурносов был ранен в грудь чуть ниже ключицы, но засунул в рану салфетку и продолжал стоять, неотрывно глядя на застывшее лицо командира. На почерневших щеках лейтенанта были видны две светлые дорожки от слёз. Заметив взгляд Михайлова, он сморщился, проговорив тоскливо:

– Умер…

– Как это случилось? Он ранен?!

– Нет, мы пришли к ней… и он упал.

Дмитрий Владимирович шагнул к телу Пахома, накрытому чистой скатертью со стола из зала, опустился на корточки.

Лицо капитана было абсолютно спокойное, сосредоточенное, будто он просто решал в уме какую-то задачу и вот-вот откроет глаза.

Марченко из-за спины Михайлова кинулся к телу дочери, завёрнутому в окровавленные простыни, рухнул на колени. Лицо у него помертвело, словно полковник разом потерял все жизненные силы. Проговорил низким прерывающимся голосом:

– Фиска, что же ты…

Гул винтов вертолёта отдалился, он полетел искать площадку для приземления. Мегафон перестал отдавать распоряжения.

Присутствующие бойцы спецназа, подчинённые Михайлова и самого Пахома, застыли, и с небес на «дирекцию» волной цунами упала тишина, затопившая и здания, и скалы, и весь остров.

– Пропустите! – раздался в конце коридора чей-то возмущённый голос. – Я с полковником!

Михайлов повернул голову, узнал Хромова.

– Пропустить.

Физик подбежал к нему, увидел лежащих, глаза товарища расширились.

– Что случилось?!

– Это я тебя должен спросить, – сказал Дмитрий Владимирович. – Почему Джокер здесь? Почему не ушёл, не воспользовался хронодайвингом?

Василий Иванович присел возле тела Пахома, хотел дотронуться до щеки, но передумал.

– Что он делал, – физик пошевелил пальцами,