Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

– Ничего, – пробормотал Юра. – Сел рядом с ней после того как мы ликвиднули убийц…

– Ничего не говорил?

– Говорил, но непонятно, словно для себя.

– Вспомнишь?

Юра сконцентрировался на вопросе.

– Что-то вроде: умереть, чтобы спасти, или выжить, чтобы спасти? Хреновый выбор.

– Это он сказал – хреновый выбор?

– Не, я, – смутился лейтенант.

Хромов поднялся, посмотрел на застывшего Марченко, сморщился, будто был виноват в гибели дочери.

– Кажется, я знаю, что произошло.

Михайлов тоже глянул на Романа Свиридовича, отметив его седину.

– Говори.

– Подожди. – Марченко очнулся, с трудом поднялся на ноги, опираясь на руку своего помощника. – Я тоже послушаю.

Хромов кивнул.

– Ваш Джокер сделал иной выбор, не такой как раньше. До этого момента он включал хронореверс и переходил в своё тело всего на пару минут, от силы на три, до перехода, успевая впоследствии исправить ситуацию в данном варианте Мультивселенной. Но она в этот момент продолжала ветвиться, и отделившаяся копия ушла в параллель. А он решал проблему в оставшейся копии, куда вернулся.

– Ничего не понимаю! – мотнул головой Марченко.

Физик сочувственно шмыгнул носом.

– Заканчивай, – сказал Михайлов. – Я ему потом объясню.

– В общем, в копии ситуация должна складываться хуже, чем в реальности, которую он корректировал. Правда, тут есть нюанс: копия абсолютно идентично соответствует материнской реальности, и в ней остаются те же люди, в том числе и капитан Ровный. Но ведь он там после перехода ещё жив? А значит, имеет возможность изменить ход событий в свою пользу? Способности-то его никуда не делись?

– То есть ты хочешь сказать, что он гибнет далеко не всегда?

– Точно!

Марченко крепко потёр шею рукой, но промолчал.

– Понимаете? – обратился к обступившим его слушателям Хромов. – Пахом везде остаётся Джокером и продолжает во всех копиях действовать эффективно.

– Уже не продолжает, – мрачно буркнул Дмитрий.

– Я понял, – разжал челюсти Михайлов. – Но как ты объяснишь вот эту его смерть?

Все одновременно посмотрели на Пахома.

– Легко, – погрустнел физик. – Он всё-таки нырнул в хронодайвинг, чтобы попытаться спасти Анфису хотя бы в том варианте, но при этом в нашем остался мертвым.

– Не понимаю! – взорвался Марченко, словно вспомнив о судьбе дочери.

– Погоди. – Михайлов дотронулся до его локтя. – Вася, по твоей версии, мы остались в той копии, где у Пахома всё плохо?

– Ну да, он умер здесь, однако перешёл в ту реальность, где Анфиса ещё жива.

По коридору снова проплыла призрачная волна тишины.

– Так она… жива?! – прошептал потрясённый Марченко. – Где?!

– Увы, не здесь. Но жива абсолютно точно, и не в одной копии Вселенной.

– Как туда попасть?!

Василий Иванович оторопело посмотрел на него, на Михайлова, пожевал губами.

– Боюсь, это невозможно.

Марченко несколько мгновений смотрел на него белыми глазами и упал бы, не подхвати его стоявшие рядом бойцы.

– Отнесите его на свежий воздух, – приказал Михайлов. – И остальных.

Отвёл физика в сторону.

– Ты не шутил насчёт перехода Джокера?

– Нет, – виновато поёжился Хромов.

– И он действительно где-то жив?

– В сотнях, если не в тысячах копий Вселенной. Хотя это всего лишь гипотеза.

– Я имею в виду последний инцидент. Он жив там, куда решил уйти?

Василий Ивановичч хотел уверенно подтвердить свои предположения, но вместо этого тоскливо проговорил:

– Хотелось бы верить…

Глава 31

Если уже после попыток нырнуть в прошлое своего тела на три и четыре минуты он едва не умирал от боли в сердце, организм терял слишком много энергии, то шансов на выживание после нырка не на минуты, не на час или два, а на трое суток у Пахома не было никаких. Но Анфиса умерла, и жизнь без неё не имела смысла. Надо было идти на какие-то крайние меры, а вариант был только один – вперёд, в прошлое на трое суток, и будь что будет!

– Командир… – проговорил в отчаянии стоявший рядом Бурносов.

– Умереть, чтобы спасти, или выжить, чтобы спасти, Юра? – проговорил Пахом еле слышно.

– Что?!

– Увидимся. – Пахом прижался лицом к груди Анфисы и через мгновение упал на неё всем телом.

– Командир?! – взмолился Юра, хватая его за плечи.

Но он был уже далеко от данной реальности и от своего опустевшего тела…

Неизвестно, что помогло ему выжить. Скорее всего сконцентрированная до плотности алмаза воля, до последнего мгновения поддерживающая в памяти координаты выхода из временного погружения: географию точки выхода – городок Култук, дом Анны Терентьевны, время – одиннадцать часов вечера. Это был именно тот вечер, когда на него напали киллеры губернатора и когда чоповцы Мартынюка захватили Анфису.

Удар жаркого ничто был страшен! Пахома подхватил солнечный протуберанец – по ощущениям! – и выбросил на край Вселенной – как оценило воображение капитана, откуда он обессиленный соскользнул на дно погасшего вулкана, в самый последний миг превратившегося в собственное обуглившееся тело! Наступила тишина, прохлада и мрачное безмолвие, из которого Пахома выдернула знакомая сердечная боль: он ожил!

Боль отпустила не сразу, и прошли часы и месяцы, пока он с ней справился, обнаружив, что стоит у дома Анны Терентьевны в полном одиночестве.

Начали возвращаться сгоревшие было в протуберанце ощущения.

Вокруг давилась тишиной и темнотой ночь, было холодно, с озера доносились запахи водорослей, по улице вдалеке шли люди, мирно переговариваясь, за забором стояла машина – китайская «Хонки», и не верилось, что всё это было реальностью, а не наваждением.

Он посмотрел на часы: одиннадцать с минутами. Краш! Неужели такое возможно?! Он перенёсся в своё тело через бездну времени длительностью в трое суток и остался жив! Невероятно! Но ведь можно проверить?

Пахом развернулся и постучал в дверь. Дождался шаркающих шажков в сенях, проговорил стеснённо:

– Это я, Анна Терентьевна, забыл сказать Анфисе…

Дверь распахнулась, хозяйка, кутаясь в шаль, отступила.

– Проходите, будь ласка.

Пахом, чувствуя лёгкое головокружение, впорхнул в горницу и едва не столкнулся с Анфисой, вышедшей из-за ситцевой занавески на входе в спаленку. В больших глазах удивление, вопрос, беспокойство и странное замешательство.

– Ты? Что-то забыл?

Он унял бешено разогнавшееся сердце, приобретая невероятную свободу и смелость.

– Забыл самое важное и хочу сделать предложение.

– Какое же?

– Фиса, выходи за меня замуж?

Глаза девушки распахнулись на пол-лица.

– С ума сошёл?! – фыркнула она. – Когда успел выпить? Ведь прошла минута, как ты ушёл.

– Ни то ни другое, – рассмеялся он, расставаясь с воспоминанием мёртвого лица погибшей Анфисы. – Просто если я этого не сделаю, жалеть буду всю оставшуюся жизнь.

– Но это не причина, чтобы с бухты-барахты…

– Тогда я скажу иначе: Фиса, я тебя люблю!

За спиной раздался вздох.

Пахом оглянулся.

Стоявшая в сенях старушка