Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

Актриса подошла к матери и тихо урчала, потираясь о её ногу. Ольга удивлённо посмотрела на рысь, затем осторожно протянула руку. Серебристая хищница позволила себя погладить, и на лице матери мелькнула слабая улыбка.

— Красивая какая, — прошептала она. — И умная. Чувствует, наверное…

Ольга подняла голову и посмотрела на меня. Улыбка тут же исчезла, сменившись напряжённым выражением.

— Сынок, ну как? Что-то вышло?

— С одной стороны — да, с другой — нет, — я сел рядом с ней, чувствуя усталость.

Рассказал ей о встрече в беседке старосты — как представители барона увидели рысь, как Ефим был вынужден публично признать, что хворь, возможно, отступила. О том, что у меня остался один вариант — продать зверя. Ольга слушала внимательно, но в её глазах горел не столько надежда, сколько гнев.

— Значит, ты здоров? Так он сказал? — она сжала кулаки, и я увидел, как побелели её костяшки. — Макс, этот… эта гнида изгнал тебя по своему желанию⁈

Голос её дрожал от ярости.

— Он знал! Знал, что ты здоров, и всё равно…

— Успокойся, — я накрыл её руку своей. — Понимаю, но сейчас нужно думать о том, что делать дальше.

— Что делать⁈ — Ольга резко встала, опрокинув стул. Красавчик испуганно метнулся в сторону. — Я продала всё! Всех отцовских питомцев, инструменты, да чтоб меня!

Актриса тревожно заурчала, чувствуя накал эмоций.

— Послушай, — я встал и обнял её за плечи. — Я понимаю. Но злость не поможет решить проблему с долгом.

— Чёртов долг! — Ольга вырвалась из моих объятий, но голос её дрогнул. — Как же так!

Она опустилась на стул, и я увидел, как её плечи затряслись. Но слёз не было — только сжатые кулаки.

— Если… если меня заберут, — сказала она тихо, но твёрдо, — ты мне пообещай одно.

— Послушай…

— Пообещай! — её глаза встретились с моими, и в них пылал холодный огонь. — Если этот мерзавец разрушит нашу семью, ты не оставишь это просто так.

Что-то горячее поднялось в моей груди. Материнская боль, переплетённая с яростью за несправедливость.

— Обещаю, — хрипло ответил я. — Но я не допущу этого. Барут что-то говорил?

Ольга села обратно, её плечи поникли.

— Ушёл куда-то быстро, сразу после того, как ты ушёл. Сказал только, что скоро вернётся. Лицо было… озабоченное. Господи… — она обессиленно откинулась на спинку стула. — И что же теперь? Меня правда арестуют?

Я посмотрел на её уставшее лицо, на руки, покрытые мозолями от тяжёлой работы. Эта женщина четыре года тянула семью одна, пока я лежал больной. Пахала в полях с утра до ночи, лишь бы прокормить нас.

— Слушай, а торговец Тимофей, он…

— Он писал, что постарается и всё, — вздохнула она.

— А Ирма где? — спросил я.

— Ушла в лес с утра, — Ольга покачала головой. — Заказ важный у неё — собрать редкие травы для богатой семьи из соседней деревни. Сказала, что утром придёт.

— А что, если мы просто уйдём? Прямо сейчас, на пару дней. Я продам реагенты Ганусу чуть позже, заплачу этот долг, и всё.

Ольга замерла.

— Максим… Ты не понимаешь. Этот золотой — он ведь копился годами.

— Что ты имеешь в виду?

— Это не простой налог, сын. Это долг, который накапливался все эти годы, пока ты болел. Лечение, лекарства, отсрочки оплаты… Всё это записывалось, пересчитывалось, оплачивалось…

— То есть?

— Даже если ты заплатишь деньги через пару дней, ничего не изменится. По закону, если долг такой давности не выплачивается в срок, должник обязан отработать всю сумму на каторге. И при этом долг всё равно остаётся за ним — его нужно выплатить дополнительно. Понимаешь? Я должна и отработать, и заплатить.

Я молчал, переваривая информацию. Потом вдруг выпрямился.

— Тогда бежим!

Слова сорвались с губ прежде, чем я успел их обдумать. В голове мелькнула дикая картинка — мы с матерью, рюкзаки за спинами, идём по лесной тропе прочь от этой проклятой деревни.

— Что? — Ольга резко обернулась, стул заскрипел под ней. В её глазах вспыхнуло не просто возмущение — настоящий ужас. — О чём ты вообще говоришь?

— Да просто… — я замялся, видя её реакцию, но упрямо продолжил. — Бросить эту деревню к чёрту и уехать. Начать новую жизнь где-то далеко. У меня есть способности Зверолова, смогу прокормить нас.

— Ты хочешь погубить меня что ли⁈ — она снова вскочила с места так резко, что Красавчик испуганно метнулся в сторону. Словно её ужалили раскалённым железом.

Лицо побелело, губы затряслись. Я даже не ожидал такой бурной реакции.

— Как это погубить? — я растерянно моргнул. — Наоборот, переживаю за тебя. Мы просто…

— Сынок! — голос её дрожал от гнева и отчаяния, чуть ли не срываясь на крик. — Отработать долг — это просто время, тяжёлое, но пройдёт! Я выживу, вернусь домой! А если бежать от королевских долгов…

Она медленно провела дрожащей ладонью по горлу, и этот жест был красноречивее любых слов.

— Измена! Смертный приговор! Охота по всему королевству! Нет места, где можно спрятаться! — её глаза наполнились слезами ярости. — Вот такого умника я воспитала! Хочешь обречь меня на жизнь вечной беглянки? Хочешь, чтобы твою мать поймали и казнили на площади⁈

Ольга отвернулась к окну, я видел, как она сжимает кулаки, пытаясь совладать с эмоциями.

Проклятье! Откуда я мог знать?

— Господи, прости меня. Не подумал…

Похоже в этом мире долги перед короной ставились превыше всего. Неуплата — серьёзное преступление, а бегство от неё — государственная измена. Оно может и логично, учитывая ситуацию с Расколом, с тем, что человечеству приходится выживать. Но я не знал этих законов.

Подошёл к Ольге, её плечи всё ещё вздрагивали. Осторожно обнял сзади, чувствуя, как напряжены её мышцы.

— Прости, сынок. Просто… паника взяла своё.

Её руки накрыли мои, и я почувствовал, как холодны её пальцы. Ольга медленно повернулась в моих объятиях и крепко прижалась ко мне, словно боялась, что я сейчас исчезну.

— Максим, — прошептала она мне в грудь, — Если мы сбежим… нас обоих казнят.

Я крепче обнял её, вдыхая уже знакомый запах её волос — травы,