Фантастика 2026-44 - Александр Коротков

Достав из кармана пальто кольцо, Дарч осторожно положил его сверху на черный камень, явившийся из глубины веков.

– Эвелинн Абигайл Торч, урожденная Кевинс, ты выйдешь за меня? Нам будет непросто, понимаю, но…

– Да! – твердо сказала я. – Да, да и да! И – да! – нам будет не просто, но мы справимся вдвоем, как справлялись всегда!

В глубине ледяных глаз, будто в центре вселенной, вспыхнули звездами любовь и нежность, так не свойственные «темной» половине Дарча. Вспыхнули, чтобы больше не гаснуть. Он протянул ко мне руку, и я вложила ладонь в его. Спустя мгновение на моем пальце переливалось кольцо с необычным камнем. Несомненно, старинное, оно скрывало в себе какой-то мощный артефакт, но о нем у меня будет время узнать позже. А сейчас я должна сделать то, к чему мы так долго шли вместе.

– Ну наконец-то, лисенок! – едва слышно проворчал Брен. – Наконец-то я стану высыпаться по ночам, а не караулить тебя у дверей!

Я подарила ему возмущенный взгляд – на большее меня не хватило. А затем поднесла ключ-кинжал к камню. Будто кто-то толкнул под руку, заставляя развернуть клинок вертикально, уперев острием в верхнюю часть валуна. Пальцы, держащие рукоять, закололо сотнями иголочек, я ощутила, как мана перетекает в клинок, опустошая меня с пугающей скоростью. Ну конечно! Ключ-кинжал изобрели маги, а значит, без применения их сил тут не обошлось. Однако волшебники древнего Норрофинда были могущественны, а я…

Прохладные ладони Демьена накрыли мою руку вместе с рукоятью кинжала, и я почувствовала мощный поток подпитывающей меня энергии. Раздался тихий треск. От точки соприкосновения с клинком побежали по камню змеящиеся огненные трещины. Пласты золы отвалились один за другим, открывая белоснежный, загадочно мерцающий искрами овал драконьего яйца, склонившись над которым, я увидела под острием едва заметное отверстие. Взглядом попросила Демьена убрать руки, передала кинжал Брену и достала из сумочки родовой перстень Рослинсов. Поднести его камнем вниз к отверстию в яйце мне показалось настолько логичным, что я сделала это, не задумываясь. Но ничего не произошло, лишь ускорился бег рубиновых искр внутри кабошона.

– Может, надо постучать? – посоветовал Расмус, наклоняясь ближе.

– Или разбить? – предположил Дарч.

Я сжала губы. Как сказать им о нерациональном ощущении, что я все делаю правильно? Ощущении собственного пути, приведшего меня в этот дом, этот подвал, к древнему артефакту, от которого зависела судьба цивилизации?

Кабошон вытянулся каплей рубиновой смолы, коснулся отверстия и втянулся внутрь. В яйце что-то забилось, будто сердце, вздымающееся и опадающее в вечной тяге к жизни. Забилось с такой силой, что я испугалась за существо, которое должно было появиться на свет, несмотря ни на что, и крикнула, распугивая тени старого дома:

– Вист э нист терра, сон-ма!

Ослепительный свет пронзил границы между чешуйками яйца, похожего на огромную сосновую шишку. Он был таким ярким, что мы закрыли глаза и отвернулись, слыша треск разбиваемой изнутри скорлупы и… тихое воркование. Такое невозможное, такое странное, такое нереальное…

Взглянув в центр комнаты, я не обнаружила яйца – от него остались только скорлупки. Между ними сидело на задних лапах существо, похожее на большую ящерицу грязно-серого цвета, с рожками на голове, покрытыми серым пухом, мягкими наростами вдоль хребта и смешными зачатками крыльев на спине. Существо внимательно оглядело нас оранжевыми глазами с вертикальным зрачком и вдруг потянуло ко мне передние лапки, воркуя.

– Эвелинн! – предупреждающе поднял ладони Дарч.

Но я уже взяла на руки главную легенду Норрофинда, баюкая, словно младенца, и шепча древнее заклятие, поиск которого унес столько человеческих жизней:

– Вист э нист терра, сон-ма!

«Добро пожаловать в этот мир, малыш!»

И внутренним зрением увидела, как, торжествуя, взмыл в небеса гигантский призрачный силуэт, оглашая округу победоносным, но неслышимым никому, кроме меня, ревом, и как звезды обступили его, даруя вечность. Я смотрела на них, и улыбалась.

ЭПИЛОГ

Оглушительно пахло морем, этим огромным, мерно дышащим зверем, чьи клыки и глаза сокрыты до поры. Шхуна «Блистательная» мирно покачивалась на графитовых волнах, но на борту царила беготня, раздавались гортанные крики офицеров.

Где-то там, среди них, готовился к своему первому плаванию в качестве помощника корабельного мага мой брат по матери Алаберт. Люций и мама, вытирающая слезы, наблюдали за отплытием с пирса. А здесь, у самого края причала, стояли втроем я, мой муж и мой помощник. И любовались магией, возникающей там, где сливаются в одну прямую небо и океан…

Порыв ветра скинул с меня капюшон, но Демьен тут же вернул его на место и затянул завязки. В этой простой заботе было столько любви, что я, перехватив его руку, на миг прижалась к ней щекой.

– Отчаливает! – воскликнул Бреннон.

Как и я, он впервые был в Квайтхилле, столице провинции Восточная Неверия, и видел океан, поэтому пребывал в постоянном восторге. Его нос шевелился, глаза горели – будоражащие запахи пробуждали внутреннего лиса, но Расмус держал себя в руках. А вот мне справляться с эмоциями с каждым месяцем беременности становилось все труднее. Вот и сейчас навернулись слезы, ведь я провожала в дальний путь не только брата!

Один за другим распускались белые паруса, набирали ветер. Шхуна, смешно переваливаясь на волнах, направилась к выходу из гавани, а перед моим внутренним зрением совсем другой корабль устремлялся к горизонту, унося Вивьена Гроуса к самому великому приключению в его жизни и жизни его друзей – Аврелия Торча и Черриша Пакса.

– Надеюсь, никто из команды не обнаружит наш маленький секрет… – пробормотал Демьен.

– Ты зачаровал сундук с урнами тетушки Агаты и Седрика Кендрика под доску трюма просто идеально, – ответила я. – Это первоклассный морок – их не найти, если не знать, что они там!

– Твой братец не подозревает, что отправляется в путешествие вместе с родней, – хихикнул Расмус. – Главное, чтобы тетушка Агата не решила показаться ему на глаза в самый неподходящий момент.

– Она будет слишком занята своим Седриком, – улыбнулась я сквозь слезы – Брену всегда удавалось меня рассмешить.

– Так и вижу двух призраков на носу шхуны в лунную ночь – это так романтично! – засмеялся он.

Демьен только головой покачал.

«Блистательная» превратилась в белую точку на серой скатерти океана. Мы вернулись к Люцию, который успокаивал рыдающую маму. Подойдя, я тоже обняла ее, и она благодарно пожала мою руку в ответ. В сердце кольнуло обидой – мама никогда не будет переживать обо мне так, как об Алаберте! Но я прогнала эту мысль прочь, потому что судьба подарила мне целую вселенную, полную