Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

стене, всё же пропустил неожиданный режущий удар. Один из тёмных росчерком размашистого взмаха клинка полоснул аристократа по лодыжке, заставив мужчину дёрнуться и даже коротко вскрикнуть от вспышки резкой боли.

Очередной всплеск энергии от тела Наумова разбросал демонов по комнате, в то время как сам князь перекатом ушёл к ближайшей стене и, уперевшись в неё спиной, выставил перед собой телекинетический барьер, следом выхватывая силой и тут же разрывая в клочья вновь ринувшихся в атаку бесов.

Тёмным, к слову, этого момента хватило. Воспользовавшись случившейся заминкой, бесы вырвали Ваала из объятий силы князя и, не теряя времени, тут же пустились наутёк, спешно покидая кабинет. Князь остался стоять один, его дыхание было тяжёлым, а взгляд — полным неизбывного гнева.

* * *

Сквозь полузадёрнутые шторы в помещение сочился тусклый свет уличных фонарей, создавая в комнате приглушённую атмосферу. По углам маячили глубокие тени, и только в центре, где стоял массивный стол, горела одиночная лампа, отбрасывающая резкий блик на полировку лакированной поверхности.

— Его нужно кончать, господин, — хрипло произнёс страдающий от ран демон, с надеждой посматривая на фигуру ошарашенно оглядывающегося по сторонам мужчины, явно не по своей воле оказавшегося в застенках этого здания.

Руки человека едва заметно дрожали, пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, а глаза, расширенные от страха и недоумения, метались по углам комнаты, в поисках выхода или хоть какой-то подсказки.

— Что… что здесь происходит? Где я? Кто вы такие? — его голос звучал неуверенно, срываясь на глуховатый хрип. Он едва заметно покачнулся, не решаясь отступить назад, но и стоять на месте больше не мог.

Третий участник действа, мужчина в чёрном костюме, до этого момента безмолвно наблюдавший за сценой, бросил короткий, почти ленивый взгляд в сторону пленника. Его правая рука едва заметно дёрнулась, и в следующее мгновение тело бедолаги рывком сорвалось с места, притянутое невидимой силой к извивающемуся на полу демону. Захлёбывающийся собственной болью тёмный на секунду приподнял голову и, отметив короткий утвердительный кивок своего господина, медленно трансформировался в дымную, шевелящуюся массу и пополз к лицу застывшего в немом оцепенении человека.

Лицо пленника исказилось в животном ужасе, но он даже не успел закричать. Сгусток тьмы сомкнулся вокруг его головы, неудержимо вторгаясь внутрь, грубо отодвигая прежнюю личность и полностью подчиняя тело.

Прошла секунда, затем другая, и вдруг на лице внезапно вырванного из собственной квартиры бедолаги что-то изменилось. Страх, ярко сиявший в глазах ещё мгновение назад, резко исчез, уступив место странному выражению — смеси боли и облегчения. Его тело на секунду дёрнулось, и затем расслабилось, словно все внутренние противоречия окончательно растворились.

— Спасибо, господин… — голос стал другим — хрипловатым, чуждым, не принадлежащим человеку, который несколько мгновений назад был в этом теле.

Он шатко распрямился, осматривая свои руки, как будто заново учился ощущать их. Затем, без спроса, опустился на ближайший стул и откинулся на его спинку.

Тем временем его господин уже занял своё место в массивном кресле. Не торопясь, он протянул руку к хьюмидору, достав из него сигару и проведя ею под носом, оценивая букет запахов. Затем положил сигару на стол, взял гильотину, аккуратно обрезал кончик и следом поднёс её к губам. Запах табака разлился по комнате, смешиваясь с уже присутствующими нотами крови и страха.

Процесс раскуривания затянулся. Мужчина с явным удовольствием прогревал витолу, давая ей раскрыться, позволяя моменту растянуться, словно наслаждаясь ожиданием. Когда же наконец он выпустил первый клуб дыма, его тёмные глаза, отражающие тлеющий огонёк, лениво скользнули в сторону Ваала.

— Он нам ещё нужен, — негромко произнёс мужчина, откинувшись в кресле и глядя на Ваала тяжёлым взглядом.

Демон, сидящий напротив, склонил голову, его пальцы чуть дёрнулись, словно он собирался что-то сказать, а затем передумал. Но спустя несколько мгновений, он всё же решился:

— Боюсь, князь более не управляем, господин, — голос Ваала звучал осторожно, с оттенком скрытого напряжения. Он подался чуть вперёд, позволив себе лёгкое покачивание головы. — Наумов понял, что не управляет процессом. Мы не выполнили приказ охранять станцию, пока его люди минировали её. Он… не простит этого.

Ответа не последовало сразу. Вместо этого хозяин кабинета снова затянулся сигарой, позволив горькому дыму медленно выскользнуть из губ. Затем, не меняя выражения лица, он сделал лёгкий, почти ленивый жест рукой, указывая демону на выход.

Ваал молча поднялся. Его глаза ещё несколько мгновений оставались прикованы к сидящей фигуре, но, не дождавшись ни одного дополнительного слова, он поклонился и направился на выход из кабинета.

Мужчина остался один. Он молча смотрел в точку перед собой, задумчиво вертя сигару между пальцами. Комната погрузилась в глубокую, почти осязаемую тишину, нарушаемую лишь мерным потрескиванием тлеющего табака.

Глава 19

— Евгений Константинович, — входя в помещение, произнёс я, привлекая внимание князя.

— Привет, Алексей, — хмуро бросил Белорецкий, пересекаясь со мной взглядом.

За те полчаса, пока меня здесь не было, в гостиной многое разительно изменилось. В ожидании хозяина здесь явно успели навести небольшой порядок, хотя чтобы это заметить, мне пришлось здорово приглядеться, ведь гостиная ныне превратилась в настоящее ледяное царство: под ногами толстая корка льда, а стены и потолок белы от инея и ледяных наростов. В воздухе висел промозглый холод, пробирающий до костей. Дышать с непривычки было трудно. Лёд на стенах переливался в свете нескольких установленных внутри фонарей, создавая призрачное, завораживающее сияние.

Но больше всего внимания привлекали фигуры зависших в воздухе бойцов охраны княжны. Их лица выражали крайнюю степень горечи и сожаления. А ещё, они слегка посинели. Телохранители князя старались не смотреть в их сторону, будто опасаясь спроецировать судьбу этих бедолаг и на себя.

Обстановка явно была крайне напряжённой: в помещении царила гробовая тишина, периодически нарушаемая лишь хрустом льда под ногами, неизбежно возникающим при перемещениях. Охрана князя изучала следы произошедшего нападения, время от времени обмениваясь взглядами и перебрасываясь редкими фразами. Белорецкий стоял напротив не справившихся со своей задачей телохранителей и злобно буравил их взглядом. От него веяло яростью, похоже, сдерживаемой лишь на грани самоконтроля. Губы хозяина дома вытянулись в тонкую линию, а пальцы рук медленно сжимались и разжимались, будто он пытался унять настойчивое желание что-то размозжить.

— Можно вас на минуту? — бросил я, про себя добавляя: «пока ты никого здесь не заморозил к чертям собачьим».

— Если ты не видишь, я малость занят, — голос князя прозвучал холодно, почти ледяным эхом отразившись от стен