Фантастика 2026-83 - Алекса Франс

присел отдохнуть, но ППШ из рук не выпустил – это плохо. Рядом с громилой трутся две девчонки в форме пионерок, одна с васильковыми глазами без оружия, наверное, именно ее Гончарова обозначила как царевну Анастасию Романову. А вот вторая – азиатка в куртке-косухе, вооружена японской катана.

«Ну, катана – это не опасно, – презрительно фыркнул Кир. – Все равно так близко ей ко мне не подобраться. Поэтому девчонок в расчет не берем, они не бойцы, а вот бугай, да и Громовы с рыжей… Нет, тут надо все как следует взвесить. В любом случае, первоочередная задача – это не дать террористам воспользоваться АПУВП, а затем будь что будет».

Кир вновь спрятался за стол и взглянул на товарища. У пояса охранника висел небольшой и удобный пистолет-пулемет «Кедр», отечественный аналог так любимого на западе «Uzi», – уже неплохо. Ладонь легла на рукоять собственного модифицированного пистолета Стечкина, или по-простому АПС, а затем пальцы извлекли обойму. «Простых патронов будет недостаточно, но на этот случай…» Запасная обойма со специальными взрывными патронами встала на место обычной. «Все готово, теперь осталось только выждать момент».

– Все готово, – также возвестил и Лыков. – Все согласно вашим данным. Теперь осталось только ввести дату и координаты. Хотя я сильно сомневаюсь, что моя машина способна разорвать межвременное пространство.

– А вы не сомневайтесь, профессор, – отозвалась Гончарова. – С таким избытком z-частиц мы сможем разорвать время даже на глубину целого тысячелетия. Хотя нам это и не требуется.

– Тогда какое время вводить?

– Дата: 16 июля 1918 года, место – Екатеринбург, – отчего-то после долгой паузы заявила рыжая.

– Что?

– Что?

Разом воскликнули два голоса. Один принадлежал Денису Громову, другой – женский.

– Прости, Настя, – выдохнула Гончарова, и от четкого слуха Кира не утаились нотки дрожи в ее голосе. – Прости, дорогая. Но все это началось с тебя, весь временной парадокс начался из-за того, что ты выжила в тот роковой день. – Она вновь замялась. – Прости, прошу, и пойми. Пойми, но мы должны восстановить баланс…

– То есть вы должны дать этим ублюдками расстрелять меня вместе с моей семьей? – произнесла Анастасия. И Кир даже поразился ее выдержке – ни страха, ни дрожи в голосе, одна лишь обреченность и печаль. «Если бы эта девочка действительно принадлежала к царской семье, Романовы могли бы ей гордиться».

– Это бесчестно, Юля! – вдруг с возмущением заявил другой женский голос, судя по всему, он принадлежал молодой азиатке с катаной. – Я считала тебя настоящим самураем, а ты оказалась подлым акунином[5].

– Признаться честно, Юля, я тоже не ожидал от тебя подобного, – вставил свои пять копеек и Громов-младший. – Настя наш друг, она доверилась нам, а ты все это время держала ее при себе, как какое-то животное, ведомое на бойню!

– Какие же вы все, сука, правильные! – вдруг вскричала Гончарова. – Какое значение может иметь честь и мораль по сравнению с судьбой всего человечества! Вы думаете, мне ее не жалко? Жалко! Скажу больше, у меня сердце кровью обливается! – Пауза, а затем вновь дрожащим голосом: – Как я не хотела привязываться к ней, не вышло. И мне самой очень жаль, что так приходится поступить, но поймите, иного способа нет. Парадокс нужно устранить!

– Нет, нет, нет! – запричитал Громов-младший. – Мы что-нибудь придумаем! Ведь безвыходных ситуаций не бывает! Ведь так?

– Не надо, Денис, не стоит, – наконец заговорила царевна. – Юля права!

– Что? – похоже, Громов-младший не поверил собственным ушам.

– Юля права, – повторила Анастасия. – Все началось с меня, и на мне все и должно закончиться…

«Какая мужественная девочка, – поразился Кир. – Неужели она действительно искренне верит, что она царевна? Похоже, Гончарова отлично промыла ей мозги. Но верить, что ты царевна, это одно, а вот пожертвовать собой ради других способны лишь единицы…»

Киру захотелось еще раз взглянуть на это обреченное, но такое мужественное и самоотверженное существо, и он все же рискнул выглянуть из укрытия.

Девочка в пионерском костюмчике выглядела гордо, как истинная царевна, но в ее глазах цвета глубокого синего моря читалась бесконечная грусть.

– Настя, ты не обязана, – вновь заговорил Громов-младший и сделал несколько шагов по направлению к псевдоцаревне.

Краем глаза Кир уловил, как Гончарова что-то зашептала профессору Лыкову, и тот, кивнув, забарабанил пальцами по клавиатуре компьютера. Сердце машины АПУВП, в этот момент состоящее из одних сплошных z-частиц, вдруг запульсировало, и сиреневое начало наливаться алым. К этому времени у аппарата уже оказался и Богатырев.

«Больше медлить нельзя», – наконец решил Кир и, притянув к себе охранника, зашептал тому на ухо план.

* * *

– Прости, Денис, я должна, – покачала головой Анастасия. – Моя жизнь ничего не значит по сравнению с судьбой всего мира. Эх, лучше бы вы оставили меня в разрушенных стенах Зимнего и не брали с собой, это бы было самое лучшее решение. Именно там должен был окончиться мой путь, было бы не так грустно. А теперь, после всего увиденного, после того, как я… – ее голос дрогнул, а глаза наполнились влагой, – полюбила…

Денис подскочил к ней и обнял. Девушка уткнулась в его плечо лицом, но не разрыдалась, а лишь обняла крепко-крепко, как любимого перед долгим прощанием.

– Видит Бог, Настя, я этого не хотел, – гладя ее по волосам, зашептал Денис.

– Если бы все было иначе… но, видно, такова моя судьба…

Денис почувствовал, как глаза наполняются влагой, и отчего-то очень захотелось поцеловать Настю. Он уже было потянулся к ее губам, как вдруг резкий шорох позади отвлек его. Кто-то черной тенью вскочил из-за перевернутого стола в дальнем конце лаборатории. По виду один из недобитых охранников. Он вздернул руку и там блеснул Uzi, или что-то очень на него похожее.

– Нет! – воскликнул Денис, хотя ствол Uzi и не был направлен в его сторону. Нет, смертельное дуло кромешной тьмой взглянуло на отца, Юлю, Игорька и профессора, и тут же этот одинокий, несущий разрушение, глаз вспыхнул.

Тыр-тыр-тыр-тыррр!

– Не-ет! – выпуская Настю из рук и отталкивая ее от себя в надежде, что она спрячется, вскричал Денис и потянулся за пистолетом.

Первым, весь изрешеченный пулями, упал профессор. Юля юркнула вниз. Денис не видел, попали ли в нее, но, похоже, ёжик жива, поскольку склонилась над Лыковым и, казалось, что-то шептала ему или, напротив, слушала. Зато он четко увидел, как еще несколько пуль угодили в грудь Игорька и одна отцу в голову.

Пистолет Дениса уже вздернулся вверх, но выстрел опередила стремительная Кики. Восьмихвостой лисицей она метнулась вперед и нанесла один точный удар. Катана отсекла стрелку голову, и та, словно мячик, взмыла ввысь,