Фантастика 2026-83 - Алекса Франс

медленно приближающийся пассажирский вагон. Он успел лишь иронично усмехнуться, перед тем как внизу прозвучал мощный взрыв. Башня содрогнулась, стены заходили ходуном, пол закачался, голова Кира почему-то закружилась, то ли от вибраций, то ли от взрывной волны. Люди в панике заметались по лаборатории, с потолка что-то посыпалось, несколько компьютеров разом взорвались. Лыкова кто-то сбил с ног, Бахчисараев было протянул к нему руку, когда услышал, что вверху что-то заскрежетало… Он поднял голову и вдруг – бац! В глазах померкло.

Пробуждение, словно после затяжной пьянки, и адское похмелье, будто после нескольких бутылок самого дешевого самогона.

– Во-ды, – прошептали губы. Вернее, попытались прошептать, поскольку кто-то на втором слоге зажал ему рот грязной, потной ладонью.

Кир Бахчисараев разжал непослушные веки и тут же увидел перед собой смутно знакомое лицо.

«Так и есть, он из службы безопасности Черной башни, – припомнил Кир. – В глазах тревога, палец возле губ, просит молчать, а почему?.. Да, твою же дивизию… расстреляй меня, товарищ Блюмкин!»

Воспоминания окатили, словно холодной водой из ведра.

– Товарищ Лыков, какая встреча, – раздался где-то позади женский голосок. – Кто бы сомневался, что все это ваших рук дело.

Кир напрягся. Голос принадлежал явно Гончаровой.

«Так, значит, они уже в лаборатории», – словно серпом по яйцам резанула горькая мысль. – Но почему я тогда еще жив?»

Голова перемотана на скорую руку, по виску сочится кровь, рубашка тоже вся мокрая и липкая от алой влаги. Он сам в полусидячем положении привален к перевернутому столу в дальнем углу лаборатории. Этот перевернутый стол, похоже, и являлся укрытием, наспех организованным сообразительным охранником, который все так же продолжал держать указательный палец перед собственными губами, дабы комитетчик не выдал себя. Но Кир уже и сам все понял, он кивнул, и охранник опустил палец.

– Я вас не знаю, девушка, и совсем не понимаю, о чем вы, – раздался ответ профессора.

«Старик держится, молодец, – отметил про себя Бахчисараев. – Но долго отнекиваться он не сможет, рыжая заставит его говорить. В этом нет сомнений. Так, надо что-то делать!»

– Нет, профессор, – вновь заговорила Гончарова, – вы меня знаете, причем очень хорошо. Когда-то вы даже называли меня своей лучшей ученицей.

– Не порите чушь! – взвизгнул Лыков. – Я вас впервые вижу!

– Вы правы, профессор. Вы этой реальности видите меня впервые, но, тем не менее, мы с вами очень хорошо знакомы.

– Морковка, кончай лясы точить, – вдруг, словно медвежий рык, взревел сильный мужской голос. – Дай мне минутку с ним потолковать, и он сделает все, что тебе нужно.

«Богатырев, – определил Кир. – И этот с ней. Наверняка и оба Громовых».

– Сколько их? – шепнул комитетчик охраннику.

Охранник не ответил, но поднял руки вверх и показал шесть пальцев.

«Интересно, кто еще двое?»

Захотелось выглянуть из укрытия, но это было весьма опасно. Даже шевелиться и то было весьма опасно, любой лишний шорох мог привлечь внимание террористов и тогда все – конец!

«Нет, надо выждать! Удобный момент обязательно подвернется».

– Нет, Игорек, – тем временем продолжила рыжая. – Профессора мы трогать не будем, он человек высокой морали и помогать нам по принуждению не станет, только по доброй воле.

– Тогда вы точно от меня ничего не добьетесь.

Кир покачал головой, он сильно сомневался, что профессор, коль его подвергнут пыткам, и дальше станет артачиться. Но у хитрой рыжей террористки, похоже, имелся какой-то свой собственный план, поскольку она вдруг заявила:

– Профессор, в принципе, я могу сделать все сама, но это займет много времени, поэтому я была бы очень рада, если бы вы мне помогли.

– Не дождешься! – фыркнул Лыков.

– Я все же попытаюсь. Когда я сказала, что мы знакомы и, более того, я была вашей ученицей, я ничуть не лукавила. Вы, Максим Эдуардович Лыков, родились в Ленинграде в 1948 году. У вас есть родимое пятно на правом запястье, похожее на полумесяц. Вы просто обожаете финики. Когда вы над чем-то упорно работаете и не можете прийти к решению, вы подолгу сидите молча, уставившись в одну точку, и не обращаете внимания ни на что вокруг, будто в трансе, отстранившись от всего мира. Как же это бесило меня когда-то. А еще вы любите классическую музыку, причем, когда слушаете ее, то пытаетесь разложить мелодию на математические составляющие. Нота-цифра так, кажется, вы называете это?

– Откуда вы это знаете? – изумленным голосом пролепетал профессор. – Я никому и никогда не рассказывал о нота-цифрах!

– Вы рассказали мне, – ласково сказала рыжая, и Кир был готов поклясться, что в этот момент она открыто улыбнулась, – однажды, когда мы допоздна засиделись с вами в лаборатории после очередного трудного дела.

– Но я не понимаю? – залепетал профессор. – Как это возможно? Если только…

– Если только кто-то однажды не попал в прошлое и не переписал всю историю, – усмехнулась Гончарова, – это вы хотели сказать, профессор?

Молчание. Но, похоже, Лыков кивнул, поскольку рыжая продолжила:

– Да, профессор, так и есть. Мы с Денисом облажались, и весь этот мир, что вы знаете, лишь парадокс нашей с ним ошибки в прошлом.

«Что за срань она несет? – поразился Кир. – Неужели в такое можно поверить?»

Но профессор, похоже, был иного мнения:

– Подробности, я хочу слышать подробности, – залепетал он.

– Хорошо, тогда слушайте. – И Юля начала рассказывать.

Она поведала профессору о якобы ином мире, в котором он также открыл z-частицы, но нашел им совершенно иное применение, а именно – открывать врата в прошлое. По ее словам, этот их «выдуманный мир», как его определил для себя Кир, был подвержен разрыву межпространственной материи, и в эти разрывы отчего-то часто проваливались простые обыватели, что, конечно же, было весьма опасно и чревато. Опасно и чревато как для самих обывателей (рыжая применяла к ним нелепый термин – попаданцы, от грубости этого слова Кир даже поморщился), так и для самой истории. И чтобы не случилось непоправимого, был создан некий отдел «Защиты истинности истории и граждан, попавших в петлю времени». Кир попытался представить аббревиатуры этого отдела, и чуть было не прыснул: «ОЗИИИГПВПВ – ну что за идиотизм!» И руководил этим отделом не кто иной, как майор милиции Громов, правда, в том мире майор был вовсе не майором, а бывшим тайным агентом. А в сам особый отряд, спасающий этих самых горе-попаданцев вкупе с историей, входили: сын Громова, уголовник Богатырев и она, пришибленная рыжая террористка. «Это не отряд, а самый настоящий зоопарк какой-то», – отметил про себя Кир, считая, что этакая четверка не способна к командной деятельности и тут же провалила бы любое, даже самое плевое задание. Ну и в итоге