Весь Нил Стивенсон в одном томе - Нил Стивенсон

я вниму предупреждениям, то, разумеется, и думать про это дело забуду. Может, выступлю с серьезными предостережениями об омарах в гавани, но серьезных неприятностей чинить не стану.

А вот если они больше не дадут о себе знать, тогда станет интересно.

В начале своего существования «ЭООС» сразу раскрывала свои карты: ее люди хватались за любую находку и от нее танцевали. Но у меня есть образование химика, а с ним я приобрел кое-какие привычки, с которыми не в состоянии расстаться. Я не пойду к журналистам, пока у меня не будет уймы и уймы информации. Одна заполненная дерьмом банка из под арахисового масла тут не в счет.

Мне нужно было намного больше проб и приблизительная карта распространения выбросов по дну гавани. И прорва омаров, чтобы заморозить для последующего показа журналистам и представителям властей. А пока я могу без лишнего шума связаться кое с кем в СМИ. Когда история появится в печати, понадобится многое объяснять, поэтому я связался с Ребеккой, писавшей для «Уикли» и «Глоуб», и местным внештатным корреспондентом, который вот уже три недели сидел на голодном пайке.

— Я сейчас занята твоим другом Плеши, — сказала Ребекка.

— Самым главным? Олвином?

Я вечно их путаю: «бостонские брамины» слишком уж быстро размножаются.

— Им самым. Сам знаешь, он запустит кампанию в…

— Сам угадаю. Фэнл-холле. Вот черт! Жаль, что я не знал, а то сходил бы.

— Забудь. Слушай, С. Т., может, для тебя он просто местный делец, но в масштабе всей страны важная фигура. Вокруг него — агенты спецслужб в три ряда. Ты к нему и близко не подошел бы.

— Ну, даже не знаю. Например, мы могли бы позаимствовать у Буна ракетную установку, ах да, я почти забыл. Линия прослушивается.

Когда мой телефон впервые поставили на прослушку, я из кожи вон лез, стараясь не употреблять ключевых слов вроде «патроны» и «детонатор». Но через пару лет решил, а гори все синим пламенем. Бедолага, слушающий, как я разговариваю с Эсмеральдой о ее внуках, с соседями — о том, в какое кино пойти, с репортерами — о том, чем отличается диоксин от диоксана, наверное, на стенку со скуки лезет. Время от времени я подбрасываю ему упоминание о боеголовках на ракетных носителях или о грузе пластида из СССР, чтобы скрасить его существование.

Говорят, что люди, которые для заработка слушают чужие телефоны, сплошь тридцатипятилетние мужики, которые до сих пор живут с мамочками. Такой образ я старался сохранить в мыслях. Какой-нибудь лысеющий, бледный, с животиком тип в очках с проволочной оправой сидит себе за столом, отслеживая мою жизнь и беспокоясь из-за карбюратора на своем «шеветте». Мне плевать, что он там слышит, ведь если он до сих пор не понял, что я не террорист, то уже никогда не догадается.

— И вообще, С. Т., — говорила тем временем Ребекка, — у меня есть предложение. Плеши называют Великой Белой Надеждой Демократов, так? Но ты считаешь, что его экологический послужной список далеко не чист.

— Такое создается впечатление, да?

— Поэтому я хочу привлечь тебя в качестве консультанта. Сэнгеймон Тейлор об Олвине Плеши. Первая полоса в разделе политики. Своего рода досье. Разберешь его карьеру в «Баско», потом его политическую карьеру, раскритикуешь его, с позволения сказать, труды на благо окружающей среды.

— Большое искушение. Но я пас. Потому что знаешь, что случится потом?

— Что?

— Окажется, что от его карьеры в «Баско» несет паленым. Та, вьетнамская часть, когда он был заместителем министра по напалму, до небес вонять будет. Но все это пятидесятые и шестидесятые годы, дело прошлое. Потом, когда перейдем к политической части, будет прямая линия демократической партии. И не важно, что он творил за сценой в «Баско». Поэтому мне придется написать: «Он голосовал за «Закон о чистой воде», это хорошо. И за заповедник для диких животных на Аляске, это хорошо». Скучно получится.

— Если тебе контраста не хватает, можем немного сгустить краски. Например, «Голосует-то он как порядочный, но посмотрите, что он творил во Вьетнаме». Что скажешь?

— Попробую. Но у меня нет времени изучать каждый его шаг тридцатилетней давности.

— И не требуется, С. Т. Над этим уже работают. День и ночь в библиотеке трудятся.

— А. Тогда посоветуй ему, пусть поговорит с…

— С Эсмеральдой. Уже сказала. И это не он, а она.

— Прости мне мужской шовинизм, о Ребекка! А сейчас мне пора бежать.

— Пока. И спасибо.

Я сходил в лабораторию и синтезировал себе несколько литров 1.4-диаминобутана. Это, пожалуй, было слишком: таким количеством путресцина можно разогнать население всего Бостона. Но я воображал варианты возможного его использования в будущем. Я предусмотрительно настроил установку на замкнутый цикл, чтобы, когда я закончу, администрации не пришлось сносить все здание. Слив получившееся вещество в банки, я убрал их в дешевенький сейф из листовой стали, который держал у себя в столе. Оставалось только молиться, чтобы вломилось ФБР и снова перерыло мои вещи. Для непосредственного использования я сунул в карман пробирку с путресцином. Гораздо эффективнее было бы залить его в огромный водяной автомат Барта на батарейках, который выглядел в точности как «узи», но это было слишком опасно.

Один из бостонских ныряльщиков уехал на каникулы — заниматься любимым делом на Карибах, поэтому я позвонил в головной офис и уговорил Тома Экерса снова к нам приехать. Он всегда был рад смотаться в Бостон и все равно собирался на юг — поработать с командой «Иглобрюха» в Буффало.

Я поехал за ним в аэропорт Логана. В тамошнем зале ожидания я впервые расслабился с тех пор, как началась история с «Пойзен Бойзен». Никаких обнюхавшихся металлистов тут не будет.

А потом мне вспомнились следы в коридоре — строгие мужские туфли. И верно, не могут же такой операцией руководить наркоманы. Чтобы оснастить лабораторию для изготовления ФЦД, нужен капитал и определенные познания в химии. Неужели у меня есть Злой Близнец? Где-то прячется «высший эшелон» в костюмах. Поэтому лучше воздержаться от опрометчивых выводов о том, как они могут или не могут выглядеть. Можно ожидать каких-нибудь хайтек-яппи, например. Тех, кто знает химию. Или мафию.

Но по дороге домой нас не похитили и не покалечили, и в конечном итоге мы с Томом засели с упаковкой пива в гостиной.

— Если захочешь, поможешь нам кое в чем, — начал я. — Во-первых, с погружением. Нужно взять пробы со дна.

— Я думал, ты это уже сделал, приятель.

— У меня есть один образец и сколько-то маслянистых омаров. Но, чтобы поднять такой шум, как я собираюсь, мне нужно