Фантастика 2026-169 - Алексей Аржанов

Смертоносный туман недовольно зашипел, ёжась и отползая за пределы нашей новой безопасной зоны.

— Хах, ты уж извини, но мы сегодня не принимаем.

Глубокий выдох наконец вырвался из моей груди, смывая остатки напряжения, огромная тяжесть свалилась с плеч, уступив место спокойной уверенности в завтрашнем дне.

— Надо заполнить печь топливом и можно заступать на вечернюю смену, усатый, — губы сами растянулись в довольной усмешке, — Ты первый, — сказал я, опуская кота на пол и пропуская вперёд.

Возле печи ждала своя куча проблем: лужа от расколотого ведра растеклась, перемешавшись с рассыпанной серой известью, пол пятнали грязные следы сапог. Оставлять такой беспорядок в единственном тёплом месте Маяка было совершенно неприемлемо. Я забил топку дровами и засучил рукава рубахи, пришло время вернуть контроль над собственным домом. Жёсткая половая тряпка пустилась в пляс по каменным плитам, собирая едкую химическую кашицу. Треснувшее ведро отправилось к мусору у входа, уступив место у печи новой порции наколотых щепок. Списывать ведро рано, пригодится таскать крупные вещи. Сухое дерево уже занялось пламенем, наполняя помещение запахом хвои и приятным треском.

В свете огня стало заметно, что повязка на правой руке приобрела неприглядный вид. Вся эта кутерьма с песком, известью и дроблением камней грозила заражением, пришлось срочно позаботиться о себе. Я размотал слипшиеся полоски, обнажив покрасневшую ссадину, тщательно промыл рану, и после лёгкого пощипывания наступило долгожданное облегчение. Лоскут стиранного белого паруса превратился в свежую перевязь.

Взгляд невольно скользнул к окну, за которым плескался тёмный океан. Русалка вчера спасла Боцмана от верной гибели, а затем без единого вопроса принесла с глубины идеальный песок для ремонта линзы. Она делала это просто так, не требуя ничего взамен, а забота должна быть обоюдной, это базовое правило нормального соседства.

Я взял удочку, чтобы посвятить пару часов ночной рыбалке.

* * *

Несколько часов сна как рукой сняли усталость. Давненько я так не высыпался, если честно. Вообще-то ночью смотритель спать не должен, но… Ну, каюсь, свалила подлая усталость. Хорошо хоть сам себе начальник, сам поленился, сам себя отчитал.

На улице меня встретил приятный сирокко, тёплый влажный юго-восточный ветер. Мирель уже находилась у берега и лежала на мелководье, опираяась локтями на скользкий валун, Боцман деловито крутился неподалеку, всем своим видом выражая крайнюю степень нетерпения и готовность к скорому приёму пищи.

— Доброе утро!

Мирель слегка склонила голову набок, как делала всегда, выражая заинтересованность и пытаясь прочитать мои намерения.

— Утро… доброе? Почему оно доброе, смотритель? Океан сегодня просто спокойный, а солнце светит как обычно.

— Я всего лишь желаю тебе добра, сам чувствую утро добрым и сказал об этом тебе, — я подошёл ближе к воде и тепло улыбнулся. — Маяк снова ярко светит, всё хорошо, чем не причины для доброго начала дня?

Пока русалка напряжённо вникала в смысл земной философии, принялся обустраивать полевую кухню. Среди прибрежного обломков скал нашлись подходящие камни, и я один за другим сложил их в небольшую подковообразную конструкцию прямо у кромки воды. Центральный широкий и плоский камень лег сверху и образовал надёжную импровизированную плиту.

Мирель наблюдала за строительством с неподдельным интересом и лёгкой настороженностью. Её тёмный хвост медленно покачивался в прозрачной воде, создавая расходящуюся по поверхности рябь.

— Ты строишь тотем? — она указала тонким пальцем на каменную конструкцию. — Мы складываем такие камни только для обращения к духам. Хочешь попросить о хорошем улове?

Разница наших миров проявилась в самом неожиданном месте. Для русалки весь океан был насквозь пронизан мистикой и волей невидимых сущностей, требующих постоянного поклонения, а для советского человека, к коим я себя относил, любой сложенный из камней круг представлял собой потенциальный мангал.

— Никаких духов, Мирель, — тихий смех сорвался с моих губ. — Это печь для готовки еды. Сейчас покажу тебе настоящую магию огня и соли, которая безотказно работает без всяких потусторонних вмешательств.

Я направился на Маяк, чтобы взять всё необходимое для своей задумки: свежий утренний улов, уголь (пригодилось треснувшее вчера ведро) и специи. Как говорится, соль и перец по вкусу. Немного потоптавшись у выхода, захватил одну свёклу и турку, тем самым посчитав подготовку к главному кулинарному шоу полностью завершённой.

Разложив всё на плоском камне, приступил к разделке главного блюда. Боцман незаметно подобрался под правую руку и занёс когтистую лапу для откровенного воровства.

— А ну не трожь! — пригрозил пальцем коту. Он сделал вид, что принял правила игры и подошёл с другой стороны

Мирель, с интересом наблюдавшая мои рыбные манипуляции, указала пальцем на кота: — Животное хочет похитить еду!

— Да уж, это в его духе, — ответил я, а уже в следующий момент кошачий коготь увяз в рыбьем хвосте, и Боцман потянул рыбу на себя.

— Стоять! — остановив ограбление, засмеялся и отодвинул в сторону пушистого бандита.

— Почему ты смеёшься? Это твоя рыба, ты добыл её!

— Ты права, но Боцман получает еду просто потому, что он кот, — улыбка не сходила с моего лица. У нас говорят: «мы в ответе за тех, кого приручили», хотя кто кого приручил в нашем случае ещё вопрос, — но я всё же пожурил кота за ухо. — А ещё он меня буквально спас.

— Тогда, выходит, он должен приносить рыбу мне, ведь я его тоже спасла?

Я задумался. А ведь и правда!

— Попробуй поговори с ним на эту тему, вот и узнаем. Но обещать не могу, кошки, как бы тебе сказать… эгоисты, что ли, — разговор выходил какой-то… домашний, давно я уже так много не улыбался.

Мирель выразительно закатила глаза и грациозно скользнула под воду. Буквально через минуту она вынырнула и швырнула прямо перед кошачьим носом жутковатую на вид рыбёху, покрытую острыми шипами, с огромной зубастой пастью и выпученными глазами. Несостоявшийся грабитель отпрыгнул назад и с большим подозрением обнюхал диковинку, но его вечный зверский голод взял своё, и кот вцепился зубами в угощение. Громкий хруст костей поставил точку в её альтруизме.

Я рассмеялся в голос. — Прости, Мирель, я тебя предупреждал, но он тебе очень благодарен, не сомневайся. Зато теперь нам точно никто не помешает насладиться процессом готовки.

Мирель тоже улыбалась то ли за компанию со мной, то ли забавляясь нахальным поведением Боцмана.

Ветер быстро раздул угли, камень, выполняющий роль плиты,